https://forum.vgd.ru/1311/140897/ село Мыёлдино, Усть-Куломского района Республики Коми ru https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5847072.htm#pp5847072 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5847072.htm#pp5847072 Пётр Сысоевич Паршуков <br>21 января 1856 вписан в ревизкую сказку во двор своего дяди Паршукова Семена Петровича.<br>Петр 17 лет где-то скитался и вернулся в село Мыёлдино<br>yandex.ru/archive/ca...<br><br>21 Генваря 1856-го въ ревизская 452 отд&#1123;: № 408. въ 1-й столъ Квар. 1852 <br>Устьсысольскаго Округи Устькуломское Волостное Правленіе 20 Генваря 1856 года No58 Село Устькуломъ <br> <br>Въ Вологодскую Казенную Палату <br> <br>Им&#1123;етъ честь при семъ Волостное Правленіе во Оную Казенную Палату представить дополнительныя ревизскія сказки писанныя на гербовой бумаг&#1123; 15-го коп&#1123;емнаго достоинства подведомственныхъ сему Правленію Устьнемскаго Сельскаго Общества старшиною о явившемся изъ б&#1123;говъ крестьянинъ Мыелдинскаго селенія Петръ Сисоевъ Паршуковъ въ двухъ рядахъ Просимъ Волостное Правленіе Казенной Палаты о причисленіи крестьянина Петра Паршукова по Устьнемскому Обществу въ семейство его значущееся по Девятой ревизіи подъ № 214, законнаго удовлетворенія Волостной Голова Василей Шаховъ <br> <br>Помощникъ Волостнаго писарь Степанъ Липинъ<br><br>Семена Петрова Паршукова Племянник Петръ Сысоевъ Паршуков<br> <br>Въ б&#1123;гахъ съ 1839 года<br><br><br>Дополнительные ревизские сказки о мещанах, крестьянах и дворовых людях по, пропущенных по 9-й народной переписи, за 1851-1857 годы<br>1 января 1854 — 31 декабря 1854 VeraKaval Thu, 29 Oct 2026 12:13:27 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5839266.htm#pp5839266 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5839266.htm#pp5839266 ПАПА<br>Кул&#246;мдiнса зон<br>История из незавершённой книги<br>Посвящается отцу —<br>Паршукову Александру Федоровичу<br>(5.11.1951 г. — 20.10.1994 г.)<br><br>В ПОЕЗДЕ<br><br>— А что стало с вашим папой? Давно ушел в мир иной?<br><br>— Знаете, Аркадий Петрович, — в голосе Веры послышались нотки волнения, но она не позволила им прорваться наружу, а, наоборот, еще с большей силой ухватилась за свои слова. — Как только река полностью освобождалась ото льда, мы с братом бежали от дома бабушки по крутому склону к Вычегде, под ногами ржавая грязь от красной глины и слякоть, а мы довольные шустро спускались по уже совсем убитым брёвнам, которые уже вот-вот превратятся в щепки. Их, видимо, клали очень давно для благоустройства дороги к реке. Еще папин брат рассказывал, что это была главная в селе пешая дорога на Усть-Сысольск. И возраст ей давал 200 лет. Довольно широкая была, ныне она поросла травой и превращается в тропу. Я такой спуск из брёвен еще видала в глухой нашей деревне Дзёль лет десять назад. Слегка шокирована была. Попробуй на такой стиральной доске проедь, все колёса там же оставишь. А это была дорога к кладбищу.<br><br>Ну да ладно, заболталась. Так о чём я? – Задумалась Вера. А попутчик Аркадий Петрович, увлеченный рассказом, тут же ответил — про спуск к Вычегде.<br><br>Да-да, именно так, – и Вера продолжила. Там, на каменистом берегу, нас всегда ждал он — наш папа и его катер, рабочий, конечно, но он был наш. В этом месте была его стоянка и зимой, и летом. С высокой горы было видно, стоит катер или нет. Представляете, как яхта своя, по трапу подымишься, обойдешь его по палубе важная. Когда заходишь в каюту, там на буржуйке стоит большой чайник с очень крепким чаем. Это был самый вкусный чай, который я когда-либо пробовала. В воздухе всегда витал аромат солярки, которую тогда заливали вёдрами. Этот запах до сих пор напоминает мне о детстве, о беззаботности, радости.<br><br>Аркадий Петрович сидел напротив. Он не торопил, не перебивал, только смотрел тихо и внимательно.<br><br>— Вот это была жизнь… — продолжила Вера, и голос её стал чуть твёрже, воспоминания прибавляли ей сил. — Рыбалка с деревянными удочками из молодых веток, бесконечные пляжи вдоль реки. То всей толпой за ягодами, то за грибами, то на пляж: родственники, друзья, соседи, работники — все вместе, шумно, весело, так, что эхо над водой звенело от смеха. Вся палуба и каюта были полны людьми. А папа… Он сажал меня за штурвал, и я чувствовала себя настоящим капитаном огромного корабля.<br><br>Вера на мгновение закрыла глаза, и перед её мысленным взором снова возникла картина из детства: отцовская рука, лежащая на её маленькой ладони, которая держит штурвал. Ветерок нежно трепал её волосы, а внутри царило чувство полной безопасности и значимости, ведь ей доверили важную и почти священную задачу — управлять настоящим катером.<br><br>— О-о-о, а ещё по Вычегде ходила «Заря» — с азартом делилась Вера, — такой скоростной водомётный глиссер. Водомёт делал её «внедорожником» среди речных судов. «Заре» не нужны были ни причалы, ни пирсы — она подходила к любому песчаному берегу, могла даже выехать на него полкорпуса, высадить людей и уйти обратно в воду. Для мелководной, петляющей Вычегды с её коварными перекатами и обманчивыми отмелями — идеальное «речное маршрутное такси». Правда, в салоне ранних «Зарь» грохотал двигатель так, что разговаривать можно было только криком — шумно, как в автобусе, как по той самой дороге из брёвен, где каждый стык отдаётся в груди.<br><br>– Аркадий Петрович, была ли у вас «Заря» на Кубани?<br>— Не слышал о таком, и сердечно удивлён, — Аркадий Петрович снял очки, протёр их краем рубахи и бросил взгляд в окно, видимо надеялся отыскать отголоски той речной жизни. — А вот «Ракеты» — это наше, было такое. Крылатые, гоночные: разгонится — и корпус над водой, одни крылья в воде шумят. Три штуки у нас в пароходстве были, ходили от Краснодара вниз. Не «Заря», конечно: ей полметра воды хватало, да берег ей песчаный, а нашей «Ракете» подавай чистый фарватер, крылья у неё нежные, корягу словит — и всё, сезон стоит. Зато скорость! Это же не судно, это авиация, у которой крылья внизу. У нас одну — кстати, вот умора — на берег вытащили, и долго она у Тургеневского моста стояла памятником: ржавая, носом к реке, чудилось, словно сейчас оторвётся и улетит.<br><br>Он помолчал, постучал костяшками по столу, ухмыляясь, от этого его история становилась еще интереснее.<br><br>— Правда, у нас они долго не задержались. Река-то наша мелкая да хозяйственная: гравий, камень, баржи. Пассажиры к шестидесятым уже все на автобусы пересели — асфальт по правому берегу проложили, и всё, кончилась навигация как явление народное. «Ракете» без пассажиров делать нечего: красивая, быстрая — а везти некого. Вот её и вытащили на берег — и, смотри-ка, тем и спаслась: всё-таки памятник простоял дольше, чем рейсы... М-да, вернуть бы те времена и возродить речное судоходство. Вон сколько радости ты получила в детстве и до сих пор получаешь.<br><br>— Это правда. Незабываемое время. Как жаль, что у нас не догадались сделать так же памятник с «Зарёй» или с катером, — с сожалением произнесла Вера. — Может быть был бы местной достопримечательностью, как наглядный экспонат эпохи СССР. В девяностые годы река мелела, и глиссеры исчезли из Усть-Куломской земли. Какое всё же у меня было богатое детство! Сейчас же современные дети даже не имеют возможности прокатиться на лодке по воде — это слишком дорогое удовольствие. Лодку купи, мотор купи, бензином заправь, жилеты спасательные закупи, да на всю семью не напасёшься. Не всем по карману.<br><br>— Да, Вера, всё так и есть. — Аркадий Петрович нахмурившись покачал головой.<br>— Да, так и было, — продолжила она, стараясь удержать голос ровным. — Но самое интересное еще впереди, когда «Заря» проплывала рядом с катером, папа останавливал, заглушал двигатель, а мы, дети, ложились на диванчики&#8209;скамейки и наслаждались этим укачиванием от сильных волн «Зари», как на настоящем море. Это был лучший аттракцион для всех — и для детей, и для взрослых, что купались на берегу реки, и для нас, детей, в катере. Мы хохотали, визжали и засыпали, а папа радовался, глядя на нас… И в этих моментах было столько тепла, продолжаю согревать ими душу.<br><br>Вера помолчала пару секунд, словно давая словам осесть, и продолжила:<br><br>— В 1994&#8209;м зима пришла рано. Конец октября, Вычегда уже стыла, схватывалась тонкой, хрупкой коркой у берегов, а вода была ледяной, злой, будто сама природа готовилась к чему-то недоброму. Папа собрался на охоту за утками — прямо перед своим днём рождения. Взял с собой друга. Старшая сестра моя встретила его по дороге к реке. Они обнялись крепко в последний раз. Он ещё ей ответил, что сходит на охоту, а потом будет отдыхать. Вот уже более четверти века он наслаждается отдыхом на облоках. С другом они вышли вдвоём на лодке, катер перед зимой уже подняли на берег. Оба в тёплой зимней одежде, на ногах унты, ружья, еда, рюкзаки. Подготовились на славу, а вышло на беду.<br><br>Пальцы Веры медленно сжали край пледа, искали опору в этой простой, плюшевой ткани. — На живописном, крутом повороте реки в начале села Усть-Кулом от неудачного выстрела лодка перевернулась. И они оказались в ледяной воде. А мороз стоял уже надёжный. Снега прилично навалило. Мы дети в тот день в сугробах валялись. Отмечали день рождения Игоря Кузьминова.<br><br>Окунувшись в воду папу и друга сначала охватил страшный холод — он ударил, как морозный кулак, который выжимал из тела все силы, выстуживал до костей. А потом тело как будто привыкло, и стало так горячо — обманчиво горячо, предательски горячо, как бывает перед тем, как окончательно сдаться. Друг не умел плавать. А папа умел. И он не посмел оставить его одного. Он остался рядом, в этой ледяной воде, потому что бросить друга — это было для него страшнее любой смерти. Они звали на помощь, голоса срывались, и слёзы текли у обоих — от холода, от страха, от горького понимания, что смерть рядом и берег так близко, а добраться невозможно.<br><br>Вера провела пальцем по стеклу, чётко вычерчивая сердечко, будто хотела оставить на стекле тёплый след.<br><br>— Чтобы родные хотя бы смогли найти их тела, они обвязались цепью от лодки. В эти минуты они не думали о себе, о спасении, а просчитывали, как будет в горе близким, как тяжелее будет им, если оставить их в неизвестности, чтобы мама, все, кто ждал дома, обрели хоть какое-то, пусть горькое, но спокойствие.<br><br>Аркадий Петрович слушал, не перебивал. У Веры сами собой накатывались слёзы. Она держалась и не смела их вытирать, боясь показать свою слабость.<br><br>— Кто-то спустя время услышал их крики. Вытащил на берег, занёс в дом. Папа ещё был живой, ещё дышал. Когда приехала скорая, он всё ещё был с ними. Водителем скорой был друг семьи. Его шокировала эта встреча — будто сама судьба нарочно подстроила этот страшный момент. И в его смену умер папа. И он был тем, кто озвучил маме о гибели. Они с женой пришли в родительскую квартиру. Мы с братом были совсем ещё малышами. Мама от новости упала в обморок. Нам, детям, в тот вечер ничего не сказали. Но что-то тяжёлое почувствовали сразу.<br><br>Вера задумалась ненадолго, но вернулась к диалогу.<br><br>— Друг выжил. Папа — нет. Там, у перевёрнутой лодки, он говорил о семье, о том, как любит нас, — он прощался.<br><br>В купе повисло безмолвие — из воспоминаний, невыплаканных слёз, любви, которые не умещаются в слова, из тишины, которая бывает громче любого крика.<br><br>Мне было всего одиннадцать, когда папы не стало. Для всей семьи это был удар, после которого на ринге не поднимаются. Все ушли в себя, в шокирующий стопор и каждый замкнулся в себе, прятал боль. Трагедия встряхнула нас, оставила в душе глубокое, незаживающее горе. Но знаете, Аркадий Петрович, сколько лет ни прошло, любовь к папе не угасла ни у кого из родных. Время над ней не властно. И десять лет я ждала, когда зазвучит отцовский шаг — спокойный, уверенный, тот самый, с которым он заходил домой на второй этаж многоквартирного дома, громко стряхивая снег с обуви, торжественно объявляя: «Я вернулся, всё хорошо».<br><br>И тут уже было невозможно сдерживать слёз — они сами ручьём потекли по щекам Веры, тёплые и горькие.<br><br>— Я так благодарна папе за ту сказку, которую он мне подарил. Помните, Аркадий Петрович, как раньше самолёты-«кукурузники» летали?<br><br>— А чего ж не помнить? Помню! Такое не забудешь. Сам летал много раз.<br><br>Вот и мы с ним летим из Усть-Кулома в Сыктывкар, а он мне говорит: «Смотри в иллюминатор. Видишь бегемота?» А я не вижу. Болото как раз пролетали. И, чтоб ему показать, какая я молодец, отвечаю: «Вижу!» Представляете, до взрослой жизни верила, что бегемоты обитают на коми земле.<br><br>Задорно засмеялась Вера — и смех этот был как солнечный луч, прорвавшийся сквозь тучи.<br><br>— Зайцы мне передавали из лесу конфеты. Папа вселил в меня веру в чудеса, и она с каждым днём всё сильне, даже когда мир кажется серым и холодным, — я свято верю в чудо.<br><br>Поезд мягко качнулся, будто сам согласился с её словами, будто тоже хотел сказать: «Ты права, верь».<br><br>— И знаете, Аркадий Петрович, моё имя — это его желание, его рук дело. Меня ждали Ваней, родилась — величали Машей, а папа побежал в ЗАГС и записал меня Верой. Поэтому и иду по жизни с верой в чудеса, в людей, в то, что хорошее обязательно есть, даже если его не видно сразу. Папа всегда в моём сердце. И хочу, чтобы каждый знал такую любовь, над которой время не властно… Пусть она будет у всех. Спасибо ему за время. За жизнь. За то, что научил видеть чудо в самом обычном дне. И за то, что даже в самую страшную минуту он остался верным себе и тем, кого любил. За то, что не оставил друга. За то, что думал о нас. За то, что любил.<br><br>Аркадий Петрович долго молчал. Он не искал слов — в такие минуты любые слова кажутся слишком лёгкими, потому что не могут удержать в себе всю тяжесть и всю светлость чужого горя. Потом медленно, бережно протянул руку и чуть коснулся пальцами её руки — не крепко, а едва-едва, как касаются чего-то очень дорогого и хрупкого.<br><br>— Царствие Небесное твоему отцу, Вера, — тихо произнёс он — Достойный был человек. Не просто отец — он тебе целый мир подарил. И не какой-то там далёкий, недосягаемый, а свой, северный, речной, живой. С запахом солярки, с плеском волн, с этими его бегемотами на болоте… Это ведь тоже труд — научить ребёнка видеть чудо в самой обычной земле. И он за свой маленький срок сумел.<br><br>Вера с улыбкой кивнула — не словами, а всем своим существом.<br><br>— И знаешь, что ещё в нём было достойного, — продолжил Аркадий Петрович. — Он и в самую последнюю минуту остался настоящим. Не о себе думал, не о том, как спастись любой ценой, а о друге. Не бросил. Это ведь не каждый сможет. Это не сила мышц, Вера, это сила сердца. И то, что он о семье своей помнил, даже когда сам уже едва дышал… Это и есть настоящая любовь.<br><br>Он остановился, и слова медленно оседали в воздухе купе, становясь частью чего-то огромного, вечного.<br><br>— Пусть покоится с миром. Царствие Небесное. И пусть знает там, на небесах, что дочь его не забыла. Что ты не просто помнишь, а живёшь так, как он хотел: с верой в чудо, с теплом к людям, с умением держать курс, даже когда штормит.<br><br>— Спасибо вам, Аркадий Петрович, — прошептала она. — Так хорошо, когда кто-то говорит о нём не как о строчке в свидетельстве о смерти, а как о живом человеке. Как о том, кто умел любить и умел быть рядом.<br><br>Аркадий Петрович тоже улыбнулся — по-свойски, по-отечески, как умеют улыбаться люди, которые знают цену словам.<br><br>— Он с тобой, Вера. Не в прошлом, а рядом. В каждом твоём шаге, в каждом добром слове, в том, как ты умеешь видеть свет там, где другие видят только сумерки. Пусть это греет тебя. И пусть его любовь будет тебе опорой, сколько бы вёрст ни осталось впереди.<br><br>И Вера вдруг почувствовала, как внутри, там, где ещё минуту назад была только холодная пустота, разливается сильное чувство любви и благодарности. Она глубоко вздохнула, впервые за долгое время, и твёрдо сказала:<br><br>— Я буду, Аркадий Петрович. Я буду держать курс.<br><br>Поздняя ночь опустилась на поезд, как мягкое одеяло: приглушила звуки, сгладила острые углы, сделала всё вокруг по-домашнему уютнее. Даже стук колёс теперь звучал не как торопливый рассказ, а как колыбельная, убаюкивающая усталый день.<br><br>— Пора отдыхать, Вера, — негромко сказал Аркадий Петрович, глядя, как тонкая полоска лунного света ложится на столик между полками, будто серебряная дорожка через тьму. — Завтра нас ждёт длинный день, а ночь создана для того, чтобы собирать силы.<br><br>Вера чуть приподнялась на локте, посмотрела на него и вдруг рассмеялась — так искренне, что даже полумрак купе стал еще светлее.<br><br>— Вы знаете, Аркадий Петрович, ни единого слова от папы не помню, растворилось всё за 32 года: зато шахматы помню, шашки, как мы играли с ним, как собаку «дихлофосом» на лестничной площадке в подъезде травили от блох — бедная наша Сара. Как еще в живых осталась она. — От воспоминаний вместо сна она задорно залилась смехом. — Помню, как он со мной не выдерживал делать домашнее задание по математике — ему не хватало терпения. И помню, как была у него «ходячим принеси&#8209;подай» и пультом от телевизора в квартире, всегда приносила что&#8209;то другое, не то, что он просил, но за спиной тайком прятала то, что ему было необходимым. И через кривляния отдавала ему нужное. И за столом он очень строгий был — мы его и любили, и боялись. За баловство ложка сразу прилетала в лоб. Первое предупреждение – облизывание ложки, это уже для нас сигнал. Но я не помню, чтоб мы ложкой получали наказание, может старшие сёстры иное расскажут.<br><br>— Хороший у него был взгляд на вещи, — кивнул Аркадий Петрович, чуть прикрывая глаза, и в этом кивке было столько уважения и родного понимания, что зарядило Веру уверенностью на долгое время.<br><br>— Она устроилась поудобнее, подтянула плед и закрыла глаза. И уснула — спокойно, без тревог, зная, что её берегут сразу два человека: тот, кто сидит напротив, и тот, чей голос живёт в памяти, как два берега у одной реки.<br><br>— Спи, дочка, — прошептал Аркадий Петрович и тоже мигом уснул. VeraKaval Tue, 20 Oct 2026 23:21:35 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5834166.htm#pp5834166 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5834166.htm#pp5834166 Паршуков Алексей Петрович<br>Болен. Картотека потерь<br>— Картотека потерь —<br>Должность/Звание - рядовой <br>Воинская часть 70-й пехотный Ряжский полк <br>Причина выбытия болен Дата события 16.04.1917 <br>Тип документа Карточка на прибывших (нижние чины)<br>Архив Российский Государственный Военно-исторический архив <br>Фонд Картотека бюро учета потерь в Первой мировой войне (офицеров и солдат) <br>Шкаф без номера Ящик 2468-Н<br><br>Болезнь цинга<br> VeraKaval Wed, 14 Oct 2026 18:47:15 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5834087.htm#pp5834087 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5834087.htm#pp5834087 Паршуков Алексей Петрович<br>Дата события: 16.04.1917, рядовой, 70-й пехотный Ряжский полк, Картотека потерь<br><br>Российское общество красного креста.<br>Отчетно-осведомительная карточка на эвакуированного Паршукова Алексея Петровича<br>Вологодской губернии, Усть-Сысольского уезда, Мыёлдинской волости, села Мыёлдино<br>Чин, звание - рядовой 70-й пехотный Ряжский полк<br>Дата события: 16.04.1917<br>Название болезни - цинга<br>Выздоровление 16 июня 1917г<br>Эвакуирован В отпуск на Зас... (неразборчиво) <br><br><a href="https://gwar.mil.ru/heroes/chelovek_gospital24350590/?backurl=%2Fheroes%2F%3Flast_name%3Dпаршуков%20%26groups%3Dawd%3Aptr%3Afrc%3Acmd%3Aprs%26types%3Dawd_nagrady%3Aawd_kart%3Apotery_doneseniya_o_poteryah%3Apotery_gospitali%3Apotery_spiski_zahoroneniy%3Apotery_voennoplen%3Afrc_list%3Acmd_commander%3Aprs_person%26page%3D1%26first_name%3Dалексей%20%26middle_name%3Dпетрович" rel="noopener" target=_blank>https://gwar.mil.ru/heroes/che...3Dпетрович</a> VeraKaval Wed, 14 Oct 2026 17:00:50 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5812830.htm#pp5812830 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5812830.htm#pp5812830 Паршуков Алексей Петрович - отец Паршукова Фёдора Алексеевича (дед Веры Каваль)<br>с. Мыелдино<br>На фотографии Алексею Петровичу за 90 лет, уже слепой. <br><br>Алексей Петрович - труженик тыла,во время ВОВ заготавливал древесину, которую отправляли для изготовления прикладов автоматического оружия (автоматы).<br>Это спецзадание Государственного комитета обороны страны (ГКО). Нужно было заготавливать специальную древесину военного назначения.<br>Нужны были кряжи для двух тысяч пар лыж. Это для лыжных батальонов. Ещё было спецзадание: изготовить сто саней для оленей. Это для Ижемских оленей, что были отправлены в Заполярье, в Мурманск (для авиаторов, в тундру).<br> VeraKaval Sun, 20 Sep 2026 22:35:37 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5810537.htm#pp5810537 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5810537.htm#pp5810537 Оброс род: Паршукова (Турьева) Мария Егоровна <br>Родилась в с. Усть-Кулом в 1952 году. В 16 лет поступила на работу Усть-Куломское КБО швеей, позже стала закройщицей, после три года проработала заведующей КБО. В службе быта проработала 24 года. С 1994 года перешла в спомогательную школу учителем труда, 18лет проработала. С 18 лет была секретарем в партийной организации КБО, ветеран труда, пенсионерка, активно участвую в жизни района. Участница вокальной группы «Красная гвоздика», прабабушка, вырастила четверых детей, рано овдовела. <br> VeraKaval Thu, 17 Sep 2026 21:27:00 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5808013.htm#pp5808013 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5808013.htm#pp5808013 Иван Степанович Паршуков<br>1919–1986<br>Уроженец с. Мыёлдино.<br><br>На службу в ряды Красной армии призван в 1939 г. Окончил танковое училище. Прошёл всю Великую Отечественную войну, участвовал во взятии Берлина. Был тяжело ранен под Люксембургом. Был командиром танка Т-34. Когда танк подбили фашисты, последним покинул боевую технику. У него обгорели бедро и ноги, однако чудом уцелел, но потом долго лечился в военных госпиталях. Награждён медалью «За взятие Берлина».<br>После войны подполковник И.С. Паршуков длительно работал КГБ Коми АССР.<br>Умер в 1986 г. в возрасте 67 лет в г. Сокольники Тульской обл.<br><br><br>Дата рождения: 23 декабря 1919 года, село Мыёлдино, Усть-Куломский район, Коми АССР.<br>Призван: 10 сентября 1939 года Усть-Куломским РВК.<br>Воинские части: 298-й стрелковый полк, затем 62-я гвардейская танковая бригада (10-й гвардейский танковый корпус).<br>Звания: сержант, позже — младший техник-лейтенант, затем лейтенант.<br>Награды:<br>Медаль «За отвагу» — приказ от 3 апреля 1944 года, наградил 62-я гвардейская танковая бригада (документ хранится в ЦАМО, фонд 33, опись 690155, дело 1895).<br>Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» — 9 мая 1945 года.<br>Окончание службы: 15 августа 1947 года.<br> VeraKaval Mon, 14 Sep 2026 23:48:20 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5807221.htm#pp5807221 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5807221.htm#pp5807221 Заглянем в историю героя Великой Отечественной войны, простого учителя Усть-Куломской земли, участника страшной битвы за Сталинград.<br>Мыелдинцы, Усть-Немцы могут гордиться, что их земляк Алипий Степанович Паршуков оставил<br>добрую память о себе.<br><br>«Алипий Паршуков родился в селе Мыёлдино Усть-Куломского района Коми АССР в семье, где росли ещё пятеро детей.<br>Учился в Мыёлдинской семилетней школе на «хорошо». Тайком от родителей, так как семья была верующей, вступил в пионерскую, а затем и в комсомольскую организацию. Со слов бабушки Анастасии Марковны, Алипий рос очень прилежным и аккуратным мальчиком, всегда был любознательным. После окончания школы поступил в Ухтинский горный техникум. Однако закончить его не успел – началась война.<br>В августе 1941 года добровольцем ушёл на фронт, хотя ему было всего 18 лет. Его мать Анастасия Марковна была против призыва, но он обманным путём через Усть-Куломский районный военкомат добился призыва в армию.<br>Военкомат направил его учиться в военное артиллерийское училище в город Великий Устюг. Воинское звание – старший сержант. Участник битвы за Сталинград. В августе 1943 года из-за тяжёлого ранения его демобилизовали. Имеет боевые награды: два ордена Отечественной войны 1 и 2 степени в золотой оправе, ордена Красной Звезды, Славы 3 степени; медали: «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и юбилейные медали.<br>В своих устных воспоминаниях Алипий Степанович рассказывал, как он дважды получал огнестрельные ранения. Первый раз – в руку, когда во время наступления переплывал реку Дон, лечился в госпитале. Потом – опять на фронт.<br>В городе Сталинграде защищал знаменитый тракторный завод. Рассказывал, что отбивал от фашистов Сталинград. Горело всё: земля, Волга. Вся река была в крови, везде были трупы солдат: и русских, и фашистов. Просто чудом он выжил в этой мясорубке. Во время боя за тракторный завод был тяжело ранен в бедро. С поля сражения его вытащила медицинская сестра, так как, истекая кровью, он был без сознания.<br>Лежал в госпитале в городе Астрахани. В августе 1943 года две медицинские сестры привезли его домой в Мыёлдино. Он был очень слаб, даже не мог сам одеваться. Но молодой организм сумел перебороть болезнь, и он выздоровел.<br>В годы войны в школе села Мыёлдино работал учителем физкультуры. При этом сам много занимался спортом и готовил молодых девчат и парней на фронт. Ведь ещё шла война.<br>В 1947 году экстерном сдал экзамены на учителя начальных классов и перешёл работать в Усть-Немскую среднюю школу. Преподавал там до 1955 года. С декабря 1955 года возглавил рабочий комитет Усть-Немского леспромхоза. Затем заочно учился в техникуме в городе Белоярке Свердловской области на мастера леса и подсочки хвойных деревьев. Работал в Усть-Куломском райкоме партии инструктором райкома, затем инженером по технике безопасности. Был секретарём партийной организации Усть-Немского леспромхоза. В партию вступил ещё во время войны, защищая Сталинград. <br>С мамой, Евдокией Васильевной, познакомился после войны, а в 1948 году они поженились, прожив вместе 52 года. Жили в лесном посёлке Усть-Нем База дружно, любили друг друга, вырастили и воспитали четырёх детей.<br>Но боевые раны, полученные во время Великой Отечественной войны, давали о себе знать: началась гангрена ноги. Сначала ему ампутировали одну ногу, а через два года – вторую. А ещё через год, в 1993 году, в возрасте 70-ти лет, не стало и его самого. Скончался он в Эжвинской больнице Сыктывкара 16 января. Его похоронили в посёлке Югыдъяг».<br>(30.06.1923 – 16.01.1993)<br><br>Магдалина Глухова (Паршукова) - дочь Алипия Степановича.<br>Информация предоставлена Югыдъягской библиотекой<br><br>Родственники Алипия Степановича, давайте знакомиться.<br><br>Внучка Алипия Степановича -Татьяна Чижевская<br>Двоюродный брат Алипия - Паршуков Федор Алексеевич - дед Веры Каваль VeraKaval Mon, 14 Sep 2026 00:17:43 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5807212.htm#pp5807212 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5807212.htm#pp5807212 Паршуков Степан Григорьевич (1882)<br>Дата рождения: 1882 г.<br>Место рождения: с. Мыелдино, Усть-Куломский р-н, Коми АССР<br>Пол: мужчина<br>Национальность: коми<br>Профессия / место работы: крестьянин, вел свое хозяйство, был почтальоном.<br>Место проживания: с. Мыелдино, Усть-Куломский р-н, Коми АССР<br>Дата расстрела: 12 сентября 1937 г.<br>Дата ареста: 24 августа 1937 г.<br>Осуждение: 10 сентября 1937 г.<br>Осудивший орган: тройкой при УНКВД Коми АССР<br>Статья: 58-10 ч.2, 58-11 УК РСФСР<br>Приговор: ВМН (расстрел)<br>Источники данных: Книга памяти Республики Коми - т.7, ч.2<br>_______________________________<br>При храме работал из семейных рассказов. Набожный человек был. <br><br>_________________________________________________________<br>Родной брат Степана <br><br>Паршуков Михаил Григорьевич (1893)<br>Дата рождения: 1893 г.<br>Место рождения: Коми Республика, Усть-Куломский р-н, с. Мыелдино<br>Пол: мужчина<br>Национальность: коми<br>Профессия / место работы: крестьянин<br>Место проживания: Коми Республика, Усть-Куломский р-н, с. Мыелдино<br>Дата ареста: 9 марта 1934 г.<br>Осуждение: 26 июня 1935 г.<br>Осудивший орган: Особое Совещание при НКВД<br>Статья: 58, п. 10 УК РСФСР, 58, п. 11 УК РСФСР<br>Приговор: 3 года лишения свободы<br>Источники данных: Книга памяти Республики Коми VeraKaval Mon, 14 Sep 2026 00:04:20 +0300 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5807207.htm#pp5807207 https://forum.vgd.ru/1311/140897/p5807207.htm#pp5807207 Михаил Алексеевич Паршуков<br><br>11.07.1923–23.02.1990<br><br> <br><br>Уроженец с. Мыёлдино.<br><br>На Великую Отечественную войну призван Усть-Куломским РВК в октябре 1941 г. Первое время он состоял в должности пулемётчика в пулемётной роте 8-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии, затем его назначили на должность линейного надсмотрщика 124-го отдельного полка связи 59-й армии. В армии его прияли в кандидаты ВКП(б).<br><br>Непосредственно в боевых действиях принимал участие с марта 1942 г. 28 июня 1942 г. получил первое боевое ранение.<br><br>24 октября 1944 г. командир 124-го ОПС полковник Кирко на ефрейтора из глубинки Коми АССР подготовил наградной документ. В наградном листе отмечал, что Михаил Паршуков в составе пулемётной роты 8-го стрелкового полка 4-й Гвардейской стрелковой дивизии в должности пулемётчика 28 июня 1942 г. в районе д. Мясной Бор Ленинградской обл. при наступлении на сильно укреплённые позиции противника, блокирующие войска 2-й Ударной армии, был ранен. Однако, несмотря на ранение, до вечера продолжал своим пулемётным огнём подавлять огневые точки противника. Его смелые и решительные действия способствовали успеху боя для наступающих войск.<br><br>Выздоровев после лёгкого ранения, Михаил Паршуков в августе 1942 г. был переведён в 124-й отдельный полк связи. В полку связи коми боец, как линейный надсмотрщик, в первых рядах наступающих в январе и феврале 1944 г. участвовал в освобождении городов Новгород и Батецкая. Под сильным пулемётно-миномётным огнём противника, в исключительно трудных условиях, когда шёл бой, он наводил оборванные кабельные линии связи, быстро исправляя повреждения. Его умелые и решительные действия во многом способствовали обеспечению бесперебойной связи с командованием.<br><br>Храбрость и отвага М.А. Паршукова были отмечены командованием полка.<br><br>Приказом за № 99 от 27 ноября 1944 г., подготовленного Военным Советом 59-й армии, гвардии ефрейтор Паршуков Михаил Алексеевич, линейный надсмотрщик 124-го ОПС, награждён медалью «За боевые заслуги». (Архив: ЦАМО, ф.33, оп.686196, ед.хр.2886, № зап.24895171).<br><br>Среди других боевых наград у красноармейца Паршукова значатся медали «За оборону Ленинграда» и «За Победу нал Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».<br><br>Демобилизован в феврале 1947 года. VeraKaval Sun, 13 Sep 2026 23:51:17 +0300