https://forum.vgd.ru/3505/114487/ Автор Петр Горбачев. ru https://forum.vgd.ru/3505/114487/p3534752.htm#pp3534752 https://forum.vgd.ru/3505/114487/p3534752.htm#pp3534752 КАК ЖИЛИ «ХОДЯЧИЕ УЧИТЕЛЯ» В КОНЦЕ XIX ВЕКА<br><br>Во второй половине XIX века учителями могли стать выпускники университетов и гимназий, военных и народных училищ. Чем ближе соискатель этой работы находился в беднейшей части общества, тем меньше требований к нему предъявлялось. Педагогическое образование для учителей обязательным не считалось. В Курской губернии учителей для начального обучения готовили Курская и Суджанская учительские семинарии, три мужские духовные семинарии и 22 женские гимназии с педагогическими классами.<br>В это время в Российской империи сельские жители могли получить образование в церковно-приходских школах и школах грамоты с одно-двухгодичным сроком обучения или в земских школах. Кроме того, были еще немногочисленные сельские школы, создаваемые крестьянами на собственные средства – общины и отдельные группы крестьян нанимали учителей и предоставляли помещения для занятий или совместно снимали избу для такой школы. Чаще всего обучение вели грамотные крестьяне, иногда учителя из «образованных», переходившие из деревни в деревню. Их называли «ходячими» учителями. Платили им мало, жилплощадью не обеспечивали, льгот не предоставляли, но педагоги умудрялись выживать. Конечно, в городах Курской губернии были гимназии, училища и школы, но обучение в них стоило немало. К тому же учебные заведения располагались в городах. Жителям сел и деревень добираться туда было трудно. Учителя, которые трудились в сельских общинах, год за годом жили все хуже и хуже ввиду нищенского жалованья, выплата которого контролировалась трудолюбивыми и прижимистыми крестьянами. Нередко сельские педагоги снимались с мест и бежали куда глаза глядят от полуголодного существования.<br>По данным земских статистиков XIX века значительная часть грамотных крестьян была обучена этими ходячими учителями. Если в благополучных местностях процент грамотных мужчин не превышал 10, то там где работали «странники», он поднимался до 15.<br>Оборотной стороной кочевого промысла являлись одиночество и бездомность. Однако недостатка в них в Курской глуши не было. Кочевыми учителями все чаще становились люди все разного звания, происхождения и возраста. К концу XIX века в этой прослойке уже преобладали бывшие монахи, изгнанные из обителей.<br>С наступлением холодов бродячий учитель «бросал якорь» там, где заставал его первый мороз. Открывалась педагогическая деятельность быстро и просто. На деревенской окраине нанималось за дешевую плату помещение. В первый базарный день грамотей заставлял своих учеников купить по азбуке и , помолясь Богу, приступал к работе. Если на аренду отдельного помещения не хватало средств, то учителю приходилось ночевать и столоваться там, где его приютили местные жители. Плата за обучение колебалась от 30 до 60 копеек в месяц с каждого ученика. За зиму трудолюбивый учитель мог заработать больше 20 рублей. Деньги небольшие, к примеру средняя зарплата рабочих и младших служащий с 1880 по 1913 годы выросла с 16 до 24 рублей в месяц. Цена одной коровы начиналась от 60 рублей. <br>Обучение начиналось по церковной азбуке, затем переходили к часослову, святцам и псалтыри. Венцом процесса являлась гражданская азбука. За две зимы способные крестьянские дети выучивались бегло читать. Преподавание письма было редким явлением, так как немногие »ходячие» владели таким искусством. Все за малым исключением, бродячие учителя были хорошими рассказчиками и поклонниками ... спиртного. Крестьяне на первых порах сочувствовали и помогали запившему педагогу. Но убедившись, что он горький пьяница, переставали кормить и выгоняли. На место алкоголика скоро являлся другой «способный» учитель, и так далее. Бывало, за зиму у ребятишек менялось три-четыре наставника. Несмотря на пьянство педагогов, крестьяне охотно отдавали своих детей в такие подвижные школы. В целом странствующие учителя в массе своей не отличались глубокими знаниями и высокой культурой. Известно, что не сильно пьющие учителя были в почете. Многие крестьяне доверяли бродягам.<br>В 1882 году Новооскольское земство открыло две подвижные школы. Мобильные «храмы знаний» получили все необходимое на первые три года работы. <br>В Тамаровке, Белгородского уезда местный священник Маляревский руководил работой нескольких таких школ. Здесь учителя получали по 30 рублей за зиму и отвечали высоким моральным требованиям, которые предъявляли к ним родители учеников.<br>По статистическим данным 1886 года, из 32 школ Курского уезда только 17 размещались в специально выстроенных зданиях. Требования гигиены практически не соблюдались. Теснота царила чрезвычайная, что способствовала распространению заразных болезней. От головных болей, вызванных страшной духотой и зловонием, страдало подавляющее большинство учащихся.<br>В начале XX века собственное жилье педагоги имели редко, им приходилось снимать «углы» и «квартиры» в убогих крестьянских домишках. Часто учительское жилье находилось в самой школе. Самым лучшим вариантом считалась маленькая комнатушка, но встречались и «покои» огороженные деревянной перегородкой прямо в классе. Квартирный вопрос, многим «сеятелям на ниве просвещения» приходилось решать самостоятельно, что при скромном жаловании было очень тяжело и большинству приходилось встречать старость нищим и бездомным, просящим милостыню, в лучшем случае в церковных богадельнях, а то и в психиатрической клинике.<br>Иногда у государства просыпалась «спящая царевна», имя которой совесть и тогда оно печалилось об униженных и оскорбленных учителях. Яркий пример тому – дело об устройстве в Курской губернии «убежищ для престарелых и больных учителей и учительниц», которое началось в 1904 и закончилось в 1906 году.<br>1904 год был счастливым для дома Романовых. Наконец-то императрица родила сына и «всея Рассея» обрела наследника престола. Народ должен был надолго запомнить это историческое событие, посему в Министерстве народного просвещения «возбудили вопрос об устройстве убежищ для престарелых и больных учителей и учительниц». Финансировать строительство и содержание учительских убежищ вменялось местным бюджетам, что в дальнейшем было бы выдано верховной властью как проявление верноподданнических чувств курян.<br>В течении 1904, 1905, 1906 годов шла классическая бюрократическая переписка. Формулировки, поступавшие с мест были очень похожи: <br>«вопрос рассмотрим», «затрудняемся дать ответ», «жители города не имеют средств», «пока воздержаться с вопросом о выделении средств» и т.д и т.п.<br>Раскошелились на незначительные суммы Суджанская и Белгородская управы – по 100 рублей, Обоянская городская управа – 25 рублей, Старооскальская – 15, Корочанская уездная земская управа – 100 рублей, Курская уездная земская управа – 50 рублей. Фатежская уездная земская управа сочувствовала: «Престарелые и больные учителя и учительницы, хотя при выходе в отставку имеют известное обеспечение в виде эмеритуры, составляемой как из взносов самих учащихся, так и из земских средств, тем не менее нельзя считать их вполне обеспеченными при достижении преклонного возраста или на случай хронических болезней лишающих возможности заработка. По сим соображениям устройство приютов весьма желательно».<br>Увы, исход этого благого предприятия оказался неудачен. В марте 1906 года пожертвования зачислили на депозиты управления Харьковского учебного округа, куда относилась Курская губерния, на чем собственно дело и завершилось. Учителя и учительницы так и не дождались открытия в губернии специального убежища для педагогов.<br><br><br> kukui2 Wed, 14 Oct 2020 21:43:32 +0300