Всероссийское Генеалогическое Древо
На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Вниз ⇊
Family Legends
(реклама)
Имена, фамилии и географические названия - этот раздел на форуме открыт для вопросов о возможном их происхождении, а НЕ для объявлений о поиске. Не рекомендуется открывать новую тему по ОДНОЙ фамилии или по одному имени.
Такие темы будут удаляться.

Книги, статьи и ресурсы по ономастике\этимологии

Только ссылки на ресурсы, тексты публикаций и пр. информация.
Обсуждение этих ресурсов.
ВОПРОСОВ по конкретным именам\топонимам задавать НЕ НАДО.

← Назад    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2 3 * 4 5 6 7 Вперед →
Модераторы: valcha, Geo Z
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319

Есть такое: Что в имени тебе моем? ranting_w.gif

https://forum.vgd.ru/29/31434/all.htm?a=stdforum_view&o=


или это

https://forum.vgd.ru/29/60541/
---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
frosch

frosch

Москва
Сообщений: 398
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 470
Нашла в Исторической библиотеке классную книгу:


[ Изображение на стороннем сайте: 3afd38681808.jpg ]


Первую часть, словарь, сфоткала только перечень фамилий, без статей по ним. А вторую целиком. ПДФ лежит здесь. Очень рекомендую всем, кто интересуется происхождением фамилий своих рязанских предков.

Интересная статистика:

valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
Христианская двуименность на Руси в XIV–XVI веках. Догадки и закономерности
С. 41-44.
Успенский Ф. Б.

Само по себе утверждение о том, что в XIV–XVI вв. на Руси у человека могло быть в миру не одно христианское имя, не вызывает сегодня возражения у исследователей — светская христианская двуименность как таковая уже признана обычным явлением для той эпохи. Действительно, в источниках мы обнаруживаем немало свидетельств, когда князь, например, называется не только своим основным, широко известным династическим именем, но и другими, так сказать, дополнительными христианскими именами. Как вообще мы можем определять в ситуации христианской двуименности, какое из имен было получено при крещении, если источники не содержат на сей счет прямых указаний? Эта проблема иногда находит однозначное решение при обращении к иноческому имени того или иного лица, обладающего несколькими мирскими христианскими именами......

В книге
Вспомогательные исторические дисциплины в современном научном знании: Материалы XXIX Международной научной конференции
2017.

А. Ф. Литвина
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва, Россия
Ф. Б. Успенский
Институт славяноведения РАН,
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва, Россия

МАНИФЕСТАЦИЯ СВЯЗИ С ПРАВЯЩИМ ДОМОМ В ЖЕНСКИХ ИМЕНАХ: РАННИЕ РОМАНОВЫ И СЕМЬЯ ДМИТРИЯ ГОДУНОВА1


Наречение женским именем в средневековой Руси – процесс в целом куда более загадочный и хуже изученный, чем выбор имен мужских. Самой простой и очевидной причиной такой загадочности является существенная неполнота упоминаний о женских именах в древнерусских текстах, в особенности ранних, так или иначе отражающих реалии домонгольского времени. Существенно, однако, что и данные о более позднем периоде, уже далеко не столь скудные, отнюдь не всегда складываются в однозначную и понятную картину. Как были устроены в XV–XVII в. родовые предпочтения при выборе имени для девочки? В каких случаях женщина могла получить новое имя при замужестве и что происходило с прежним ее именем? Насколько светская христианская двуименность у женщин была, так сказать, симметрична по отношению к двуименности мужской? Всегда ли подбор монашеского имени для женщин был устроен так же, как и для мужчин? Можно сказать, что сегодня мы находимся лишь на подступах к сколько-нибудь окончательному ответу на все эти вопросы.
Особое место в их разрешении занимает, разумеется, исследование женского имянаречения в правящей династии. При этом в настоящей работе нас будут интересовать не княжны или царевны, принадлежащие к правящему дому по рождению, но женщины, соприкоснувшиеся с ним – непосредственно или опосредованно – благодаря браку. В XVI в. матримониальный союз с династом становился для всей семьи державной избранницы чем-то вроде сверхскоростного социального лифта, мгновенно приобщавшего ее родню к самым различным институтам власти. Со временем же это приобщение могло стать еще более тесным и надежным, коль скоро брак увенчивался рождением наследника и недавние свойственники великого князя или царя превращались в кровных родственников будущего правителя.

Имя царской невесты становилось в такой ситуации неким символом процветания ее родной семьи. При этом последовавший в конце XVI столетия закат династии Рюриковичей внезапно привел к большему повышению статуса старых матримониальных связей с уходящим царским родом, что также запечатлевалось в женском имянаречении довольно нетривиальным образом. Начнем, однако, с антропонимического казуса той поры, когда ничто напрямую не предвещало скорый конец преемственности власти Рюриковичей по прямой линии.
Антропонимическое эхо замужества Анастасии Романовой

Необычный выбор иноческого имени.

Первая жена Ивана Грозного происходила, как известно, из рода Захарьиных-Юрьевых, будучи дочерью Романа Юрьевича. Она звалась Анастасией. Какую же роль сыграло это имя в последующей антропонимической стратегии ее семьи? Обратим внимание сперва на те результаты, которые последовали первыми.
Брак Анастасии Романовны с великим князем Иваном Васильевичем привел к естественному возвышению ее ближайших родственников, не в последнюю очередь родных братьев и матери. Казалось бы, однако, что благодарный отклик в выборе имени мог быть заметен только в следующем поколении семьи, условно говоря, в имянаречении племянниц. На самом же деле, мы неожиданным образом наблюдаем его и в поколении старшем – мать царицы, Ульяния Федоровна, которой суждено было на многие годы ее пережить, принимает постриг с именем Анастасия и тем самым становится в иночестве тезкой своей покойной дочери.
Чтобы оценить символическую значимость подобного шага, необходимо учитывать, что ко второй половине XVI столетия на Руси прочно установился обычай подбирать монашеское имя по созвучию с именем крестильным. В большинстве случаев прежнее и новое имя попросту должны были начинаться с одной и той же буквы – Анисия становилась, к примеру, Анной, Евдокия – Евфросинией, Гликерия – Геласией, а Мария – Марфой. Семейные родовые имена не всегда оставались при таком способе монашеского имянаречения в полном забвении, однако чаще всего они учитывались лишь в той мере, в какой соответствовали только что изложенному принципу подбора иноческого имени. Так, дьяк Елеазар Цыплятев в монашестве сделался Евфимием, Евфимием же при постриге стал и его родной сын, Иван/Елевферий Цыплятев [Литвина, Успенский, 2018а]. Как нетрудно убедиться, подчеркивая родственную связь, никто не пренебрег здесь правилом созвучия – и у отца, и у сына монашеское имя начинается на ту же букву, что и имя крестильное, но при этом из множества подходящих имен сыну было выбрано то, что носил его отец, и именно таким образом в иночестве они сделались тезками.
Еще эффектнее и ближе к антропонимическому казусу Романовых устроен был, например, выбор монашеского имени у Федора/Конона Апраксина, жившего в первой половине XVII столетия. Его сын, звавшийся Корнилием, умер при жизни отца, подобно тому, как царица Анастасия скончалась при жизни матери. Позднее, принимая постриг, Федор/Конон взял себе светское имя своего сына и сделался иноком Корнилием [Литвина, Успенский, 2018б, с. 270–274]. Однако имя это по букве совершенно подходило к крестильному имени Апраксина-отца – Конон, следование семейному предпочтению и в данном случае не нарушало общепринятой традиции выбора монашеских имен.
Наречение же Ульянии Федоровны решительно от этой традиции отступало, что демонстрирует крайне высокую заинтересованность в сохранении имени первой царицы – ни одна из возможных форм ее имени Иулиания с именем Анастасия совершенно не созвучна, а никакими данными о том, что теща Грозного была двуименной в миру, мы не располагаем.

Перемена имени у царской невесты. Даже и в пору пострижения Ульянии Федоровны, по-видимому, невозможно было прогнозировать, сколь важный и неожиданный статус приобретет имя ее дочери приблизительно четыре десятилетия спустя. Михаил Федорович, первый царь из рода Романовых, задумал жениться на представительнице семьи Хлоповых. Царская невеста звалась Марией – именем, казалось бы, полностью подходящим для придворной жизни вообще и для будущей царицы в частности. Весьма показательно, что это имя было избрано при крещении для второй жены Грозного, Марии Темрюковны, его носила и Мария Нагая, мать царевича Дмитрия. Уже в XVII столетии оно стало своеобразным тронным именем для супруги царя Василия Шуйского – характерно, что в описаниях, связанных с церемонией ее свадьбы и восшествием на царский престол, источники приводят почти фольклорную формулировку «в девицах имя ѣй Катерина, а в царицах имя Марья»2. Марией, как известно, была и жена Бориса Годунова, царица Мария Григорьевна, одна из дочерей Малюты/Григория Скуратова.
О том, сколь охотно это имя давалось в качестве публичного или единственного (то есть крестильного и публичного одновременно), свидетельствует, к примеру, знаменитый местнический спор Лыковых и Пожарских, начавшийся с того, что две княгини Марии оспаривали место при царице Марии: Мария Пожарская (в крещении Евфросиния) сетовала на то, что ее обошли и приставили к царевне Ксении Годуновой, тогда как ее соперницу, Марию Лыкову (в крещении Евфимию), – к царице Марии Григорьевне3.
Такое бросающееся в глаза скопление Марий не только не смущало нарекающих, но, напротив, скорее подталкивало их к тому, чтобы давать это сверхпрестижное и архипопулярное имя все новым и новым представительницам знатных родов. Однако царская семья, в которую должна была войти Мария Хлопова, почла за лучшее его переменить – как известно, Мария становится Анастасией, причем это происходит именно в ту пору, когда она приобретает весьма своеобразный статус официальной царской невесты и начинает именоваться царицей, а согласно некоторым источникам, царевной. Все это случается еще до брака с царем, которому так и не суждено было состояться: «...а нарекли ее Царицею, а имя ей дали Настасья»4.
Замечательным образом, после того, как Мария/Анастасия Хлопова была отослана с царского двора, в официальных документах она может именоваться то одним, то другим именем. Судя по всему, использование или неиспользование имени Анастасия зависит от перспективы автора текста и от некоторых колебаний в планах царской семьи, когда Хлопова признавалась то больной, то здоровой, то подходящей для брака с царем, то непригодной для него. Так, если в следственном деле о ее здоровье Хлопова преимущественно фигурирует как Мария (Марья)5, то есть под своим, так сказать, девичьим именем, то в грамоте о переводе ее из Сибири в Нижний Новгород (конец декабря 1620 г.), написанной от лица самого царя, она последовательно именуется Настасьей, а имя Мария не упомянуто вовсе6.
Иными словами, употребление имени Анастасия прочно увязывается с возможностью приобретения царского статуса. Причина такой устойчивой ассоциации для рода Романовых – достаточно очевидна, как отмечал целый ряд наших предшественников, тронное имя Хлоповой было дано в честь Анастасии Романовой.
Вообще говоря, в династической практике Средневековья случаи, когда женщине или даже мужчине при вступлении в брак дается одно из семейных имен, принятое в правящем роду, к которому она/он отныне приобщается, отнюдь не редкость7, однако казус Марии Хлоповой занимает в этой истории переименований особое место – Анастасия не была для ее жениха, так сказать, прямой прародительницей, их родство, в сущности, можно охарактеризовать как довольно отдаленное, поскольку царица Анастасия приходилась Михаилу Федоровичу лишь двоюродной бабкой. Однако именно благодаря родству с ней властные притязания Романовых приобретали хотя бы толику той кровной легитимности, которая на протяжении долгого времени считалась на Руси необходимым и достаточным условием для наследования власти.
Все шесть с лишним столетий правления Рюриковичей, когда власть передавалась по прямой мужской линии, родство через женщин учитывалось минимально, если вообще принималось во внимание. Однако династический кризис рубежа XVI–XVII в. поневоле заставил прибегать и к актуализации этих второстепенных родовых связей, поскольку они оставались тем немногим, что позволяло объединить старые представления о преемственности с неизбежными нововведениями. Дед Михаила Федоровича все-таки был не кем иным, как царским шурином, а его отец – двоюродным братом последнего законного представителя московского дома Рюриковичей. Имя Анастасия символизировало эту связь по браку, перешедшую в кровное родство с царским домом.
Семья боярина Дмитрия Ивановича Годунова
Три инокини Александры. Такой символизм в языке имен, по-видимому, был вполне характерен для интересующего нас рубежа двух эпох, во всяком случае, он был не чужд семье еще одного царского шурина – Бориса Годунова. Поскольку здесь речь пойдет о наречении монашескими именами в память о прославленных родственницах, а подобные сюжеты несравненно реже привлекали внимание исследователей, чем, скажем, рассказ о переименовании царской невесты Хлоповой, то их изложение потребует распутывания нескольких сложных ономастических и генеалогических узлов, которые сами по себе весьма интересны и характерны для истории женского имянаречения в ту эпоху.
Как известно, Борис и Ирина Годуновы с довольно раннего времени жили в семье своего дяди, Дмитрия Ивановича Годунова, сделавшего чрезвычайно успешную карьеру при дворе – именно ему, в сущности, племянники и были обязаны возможностью попасть в царское окружение. С другой стороны, не менее известно, сколь необычайно щедрым (даже по меркам той эпохи) вкладчиком был Дмитрий Иванович Годунов и сколь тщательное внимание он проявлял, например, к благочестивому прославлению небесных покровителей своей племянницы Ирины и ее мужа, царя Федора, не говоря уже о патроне взошедшего на престол племянника – Бориса Годунова. В сущности, семья дяди, Дмитрия Годунова, и оказалась в конце концов теми старшими родичами, которым удалось воспользоваться пресловутым социальным лифтом – им досталось то, что обычно достается родителям, приобщающимся к царской власти благодаря своим детям. Поскольку приобщение это началось с брака Ирины Федоровны, то оно могло тем или иным образом запечатлеться именно в женском имянаречении. Попробуем продемонстрировать, что речь при этом шла не столько о младших, сколько о старших членах семьи.
Как мы помним, имя Анастасии – царицы из рода Романовых – отразилось в выборе монашеского имени для ее матери. Ирина же, отчасти сходным образом, оказалась связана по иноческому имени со своими тетками, или, говоря точнее, с женами своего дяди. В известном смысле это и не удивительно: коль скоро Дмитрий Иванович в определенный момент замещал Борису и Ирине отца, то роль матери хотя бы в какой-то степени не могла не переноситься на его супругу. При этом антропонимическая связь с царственной племянницей, парадоксальным образом, устроена яснее, чем история браков Дмитрия Годунова как таковая – если существование первой не вызывает сомнений, то вторая нуждается в разъяснении и уточнении.
В самом деле, мы уверенно можем сказать, что умершая 5 декабря 1588 г.8 жена Дмитрия Годунова в крещении была Агриппиной (Аграфеной), а при пострижении, в соответствии с обычной практикой, приняла имя, начинающееся на ту же букву, и сделалась Александрой: «Въ лѣто 7097-мъ (1589 – sic! должно быть 7096/1588. – А. Л., Ф. У.) году декабря въ 7 день былъ государевъ бояринъ Дмитрей Ивановичъ Годуновъ въ Ипатцкомъ монастыре похоронять семьи своеи Агрипены иноки Александры привезъ Дмитрей Ивановичъ окладныхъ и складныхъ 86 образовъ, у нихъ было золотыхъ 48, да серебреницъ 8»9.
Быть может, это обстоятельство так или иначе повлияет впоследствии на выбор монашеского имени для самой царицы Ирины Федоровны, когда та, через некоторое время после смерти мужа, примет постриг в Новодевичьем монастыре и также сделается в иночестве Александрой. Утверждать это наверняка достаточно затруднительно: поскольку имя Ирина на Руси часто фигурировало в форме Арина или Орина, то иноческое Александра (Олександра) подходило для его обладательницы в любом случае, и без дополнительной мотивации10. Агриппина Годунова и царица Ирина были постриженицами разных монастырей, и нам трудно судить о том, насколько значима для Ирины была память о давно скончавшейся тетке, из дома которой она выходила замуж за царевича.
Куда более наглядна целенаправленность другой линии ономастической связи – еще одна жена Дмитрия Годунова, которая значительно пережила и своего мужа, и свою царственную племянницу, и была в 20-е годы XVII в. монахиней в том же Новодевичьем монастыре, где принимала постриг овдовевшая царица, в иночестве также сделалась Александрой. В миру эта супруга Годунова была известна как Стефанида, о чем недвусмысленно свидетельствует, например, царская жалованная подтвердительная грамота, выданная 31 декабря 1621 г.: «Се аз, царь и великий князь Михайло Федорович всеа Руси самодержец, пожаловал есмя Нового девичья монастыря старицу Александру, что была в мире боярина Дмитреева жена Ивановича Годунова <...> А в подлинном списку тое грамоты написано все имянно, что были те села и деревни и пустоши в вотчине за мужем ее за боярином за Дмитреем Ивановичем Годуновым, и мужа ее Дмитрея не стало, и во 114-м (1606) году те села и деревни и пустоши в записных вотчинных книгах записаны за вдовою за Стефанидою боярина за Дмитреевскою женою Ивановича Годунова. Что била нам челом Нового девичья монастыря старица Александра, что была в мире Стефанида, мужа де ее боярина

Дмитрея Ивановича купленая выменовная вотчина в Кашинском уезде село Пухлимское да село Богоявленское, Медведицкое тож <...> и нам бы ее, старицу Александру, пожаловать <...> И на те вотчины ей, старице Александре, ся наша царьская жалованная грамота»11.
Если судить по записи о вкладе в Колязин монастырь, этой инокине Александре суждено было еще довольно долго пользоваться царскими милостями – во всяком случае, в 1628 г. она была еще жива и располагала возможностью пожертвовать в монастырь довольно значительную сумму денег: «Во 136 (1628) году дала вкладу новодѣвичья монастыря старица Александра Дмитрiевская жена Годунова пятьдесятъ рублевъ денегъ»12. При этом весьма вероятно, что в начале 30-х годов XVII в. старицы Александры уже не стало, потому что вотчины в Кашинском уезде, упомянутые в царской грамоте, около 1631/1632 г. переходят к одному из родственников ее мужа, Матвею Михайловичу Годунову [Павлов, с. 440].
Очевидно, что монашеское имя Александра никак не соответствует светскому имени Стефанида. Но прежде чем утверждать, что последней жене Годунова иноческое имя выбрали вопреки традиции, но зато в память о царственной племяннице, необходимо установить, не была ли Стефанида Годунова двуименной, не было ли у нее еще одного мирского христианского имени, которое подходило бы к монашескому Александра.
Ситуации такого рода, когда несоответствие мирского и иноческого имен оказывается мнимым, в это время весьма распространены – даже не выходя из круга уже упоминавшихся лиц, можно вспомнить, например, княгиню Лыкову, которая в актовом материале именуется Марией, но при постриге берет имя Евфросиния, поскольку в крещении была Евфимией, не говоря уже о дьяке Цыплятеве, подписавшем десятки и сотни документов как Иван, но сделавшемся в иночестве Евфимием, поскольку крещен он был Елевферием.
Однако, стремясь разобраться с именованием супруги Годунова, исследователь сталкивается с проблемой, с одной стороны, неожиданной, а с другой – вполне «классической» для истории христианской двуименности. Дело в том, что после кончины Агриппины Годуновой в источниках, относящихся к семейной жизни боярина Дмитрия Ивановича, фигурируют два женских имени – Стефанида и Матрона (Матрена).
........
Все эти лакуны, вся странная чересполосица в употреблении имен, все намеки на некое функциональное распределение между ними окажутся совершенно объяснимыми и понятными, если мы допустим, что во всех этих случаях речь идет не о двух разных супругах Дмитрия Ивановича – неизвестной по отчеству Матроне и Стефаниде Андреевне – но об одной и той же жене, обладавшей в миру двумя христианскими именами, Стефанида и Матрона, которые используются попеременно, в зависимости от ситуации, типа текста и иных причин. ......
........
Примеров же, когда одно и то же лицо в публичной жизни и в некоторых ситуациях жизни церковной называется одним из своих имен, а в каких-то церковных документах – другим, в нашем распоряжении более чем достаточно, причем распределение антропонимов бывает довольно разнообразным, сложным и причудливым. Так, внук уже упоминавшейся выше Марии/Евфимии Лыковой (которая и сама в разных документах фигурировала под разными именами), князь Иван/Сергей Татев, в записях Вкладной книги Троице-Сергиева монастыря появляется то как Иван, то как Сергей. Сходным образом, под разными именами упоминается, например, и мать Ивана Андреевича Хворостинина, Гликерия/Елена Почти столь же обильно и разнообразно, как имена Стефанида и Матрона, представлены в источниках два мирских христианских имени последней жены боярина Федора Ивановича Мстиславского, Ирины/Домники, скончавшейся в 1630 г. Число примеров подобного рода попеременного использования двух христианских имен одного лица может быть многократно умножено. Распределение же функций между ними было устроено довольно сложно и в каждом конкретном случае его трудно предсказать наперед. Очевидно, что при дворе, например, и в бытовом обиходе носитель светской христианской двуименности чаще всего пользовался своим публичным именем, причащаться же и исповедоваться он должен был под именем крестильным. Очень редко нарушалось правило, согласно которому по имени крестильному ему выбирали имя иноческое. Что же касается всего остального, то здесь мы имеем дело лишь с некоторыми тенденциями и предпочтениями, а отнюдь не с твердыми закономерностями.
Так, чаще (но вовсе не обязательно) с отчеством употребляется публичное, а не крестильное имя. Завещание, как правило (но опять-таки – не всегда), открывается именем крестильным. Когда человек делает вклад по другим людям, он склонен скорее употреблять свое публичное имя, а вот для самого поминаемого вероятнее на первый план будет вынесено имя крестильное или связанная с этим именем дата, однако и здесь распределение антропонимов может оказаться иным. Заказчик патронального изображения скорее всего отдаст предпочтение святому тезке по крестильному имени, однако рядом с ним может появиться и изображение святого тезки по имени публичному31, подобно тому как два этих именования одного лица могут сойтись в одном тексте32.


Полностью статья на Academia.edu
http://www.youtube.com/watch?v=QMIxcVD6OGA



---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
Имена и фамилии православных священно-церковнослужителей и членов их семей в XVIII в. (на примере духовенства Ржева и Осташкова) // Вопросы ономастики. 2014. № 1 (16). С. 50-62.

Андрей Викторович Матисон. Макариевская премия (2011), (11 ноября 1970 года, Москва) – российский историк, археограф и генеалог, ведущий специалист в области научного изучения генеалогии православного духовенства России. Доктор исторических наук.

http://www.academia.edu/306498...%A1._50-62


---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
http://istina.msu.ru/workers/7752799/


Гецова Оксана Герасимовна
Соавторы: Панина Ж.А., Проколова Е.В., Качинская И.Б., Малышева А.В., Нефедова Е.А., Ковригина Е.А., Артамонова Н.А., Маховая О.А., Коконова А.Б.
11 статей, 2 книги, 1 НИР, 1 диссертация

«Архангельский областной словарь» — одна из ведущих тем научной работы кафедры русского языка филологического факультета МГУ. К настоящему времени вышло из печати 16 выпусков «Архангельский областной словарь» (буквы А-З), первые 12 вып. под редакцией О.Г. Гецовой, 13-15 вып. — под редакцией О.Г. Гецовой и Е.А. Нефедовой, 16-й вып. под редакцией Е.А. Нефедовой. Общий объем этих выпусков — более 320 п.л. АОС был задуман и осуществляется как словарь системного типа. Он включает в себя лексику одного синхронного среза, собранную на основе единых принципов при планомерном, систематическом обследовании говоров территории, характеризующихся структурной и генетической общностью. Словарная статья АОС отражает основные параметры системных отношений слова в диалекте — полисемию, синонимию и вариантность, а также географию его распространения. В словаре подробно разработана лексическая и семантическая сочетаемость слова. Объектом особого внимания в АОС, особенно в последних его выпусках, является общерусское слово во всей совокупности его значений, в том числе и совпадающих с литературным языком. Все это отличает его от словарей сводного типа, образцом которого является, например, СРНГ.
---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
Чернышев Владимир Яковлевич
Купеческие фамилии г. Мурома (1710-1917 гг.) Подробности см. здесь: https://murom-eks.com/zamietki...lii-muroma

Представленный ниже список купеческих фамилий города Мурома составлен канд. истор. наук В.Я. Чернышевым в результате многолетней работы в центральных, областных архивах и библиотеках России, а также в местных архивохранилищах. В ходе исследования были просмотрены и проанализированы сотни документов из фондов Муромского городового магистрата, Муромской городской управы, Муромской городской думы, Муромской уездной земской управы, Муромского духовного правления, Владимирской губернской чертежной и Владимирской губернской дорожной и строительной комиссии, а также Переписные книги начала XVIII в. (1710 и 1723 гг.) из фондов РГАДА (г. Москва) и С.-Петербургского Института истории РАН.

На сегодняшний день выявлено 392 фамилии, состоявших в Муроме в купеческом звании. Хронологические рамки списка охватывают два столетия: 1710 – 1917 гг. Многие династии совершенно ничего не говорят нашим современникам, поскольку их представители значились в муромском купечестве очень ограниченный период времени. Между тем, среди купечества Мурома было немало значимых и выдающихся торгово-купеческих родов, внесших существенный вклад в социально-экономическую историю города. Среди них важную роль играли представители следующих династий: Зворыкины, Суздальцевы, Жадины, Усовы, Смольяниновы, Гундобины, Гладковы, Мяздриковы, Вощинины, Тагуновы, Каратыгины.

Настоящий список не претендует на исчерпывающую полноту. Вполне возможно, что в будущем удастся выявить и других представителей купеческого сословия города Мурома.
---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
..ЖЕНСКИЕ ИМЕНА


Женские имена (начало XVIII века).
В работах по русской исторической ономастике меньше внимания уделяется формам именования женщин, поскольку последние, не имея никаких юридических прав, реже упоминаются в памятниках деловой письменности XI—XVII вв. [5, с. 15]. Социальное бесправие женщины в XI—XIV вв. нашло отражение в именовании ее в официальной письменной речи, причем способы называния не были упорядоченными и не отличались в силу этого единообразием.


По словам Р. Мароевича, в редких случаях женщина именовалась непосредственно, с помощью личного имени. В подавляющем большинстве случаев номинация осуществлялась способом, восходящим по происхождению к праславянскому языку — через имена других лиц: замужней женщины — через имя мужа, девушки — через имя отца [1, с. 110]. Имя замужней женщины представляло собой притяжательное прилагательное в полной форме, образованное от имени мужа (княгыни Всеволожая, приде Гюргевая). Иногда данный антропоним сопровождался патронимом (ГлҌбовая Всеславича). В редких случаях модель именования включала и личное имя женщины (Мстиславляя Хрьстина) или профессию мужа (Завижая посадника). Форма именования девушки состояла в официальных документах из притяжательного прилагательного, образованного от личного имени отца, и патронима (Даниловна Романовича). Как исключение отмечены полные формулы именования женщин: Софья Ярославна Ростиславляя ГлҌбовича [1, с. 110— 117; 2, с. 128-129].

Такие же опосредованные способы именования часто фиксируются и в новгородских берестяных грамотах: Васильевая, Павловая, Фомина жена [3].

Если обратиться к письменным источникам XVI — первой половины XVII в., писцовым и переписным книгам Вологодского, Архангельского и Сольвычегодского уездов, то именования женщин встречаются последовательнее, причем в большинстве случаев речь идет о вдовах, после смерти мужа унаследовавших землю и строения. Единая формула именования женщины в этот период отсутствует. Полностью опосредованные именования отмечаются редко: Васильевская жена Ощепкова (ПK Сольвыч. 1648; здесь и далее см.: Источники), несколько активнее одночленные и двучленные модели, обязательным компонентом которых является личное имя именуемых: вдова Полашка (Сотн. Ант.-Сийск. 1593), вдова Оксиньица, Онтонидка, нищая Марфица Сенькина (ПК Лал. 1645).

Несмотря на отсутствие единой формулы именования женщины, в этот период можно уже говорить о наиболее активной (доминирующей) модели высказывания, относящейся к замужним женщинам и состоящей из личного имени женщины и притяжательного прилагательного, образованного от личного имени мужа с помощью суффиксов -овск(-евск), реже -ов (-ев), -ин(-ын), иногда с наличием фамильного прозвания, если оно было. Ср.: вдова Духанка Сергеевская жена, вдова Каптелинка Яковлевская жена Купреянова (ПК Вол. 1589), вдова Соломейка Ивановская жена, вдова Акилинка Яковлевская жена Калистратова (ПК Сольвыч. 1648), вдова Каптелинка Федорова жена Бобровского (ПК Лал. 1645), вдова Федосица Якушовская жена, вдова Анна Ивановская жена Саунина (Сотн. Каргоп. 1561). Формула именования незамужних женщин в тот период характеризовалась указанием на отца: проскурница Анница Игнатьева дочь (ПК Лал. 1625).

Характерно, что женщины, как и мужчины, в этот период именовались еще полуименами с формантами -к(а) и -иц(а), древними по своему происхождению, суффикс -иц(а), в частности, в квалитативном значении встречается в древнерусских памятниках начиная с XI в. [6, с. 109]. Явно недостаточно изучены способы именования женщин в официальных документах в период, предшествующий распространению трехчленной модели именования, в конце XVII — первой половине XVIII в. С. И. Зинин наблюдает значительный разнобой в формулах называния. Им рассмотрены модели именования женщин в источниках некоторых центральных городов (Москва, Ярославль и др.); подробнее см. [7, с. 34—-39]). Ниже представлены модели именования женщин всех сословий в деловых документах массовой переписи населения северо-восточных уездов Русского государства начала XVIII в.— Вологодского, Архангельского, Сольвычегодского, Вятского. Привлечение источников начала XVIII века обусловлено тем, что именно в петровское время женщины получают некоторые юридические права, связанные с покупкой и продажей имущества [5, с. 15]. Этим определяется рост числа женских именований в деловой письменности данного периода всех регионов.

В сравнении с документами XVI — первой половины XVII в. формула именования женщины в начале XVIII в. претерпела существенные изменения. На фоне более или менее устоявшейся трехчленной модели называния мужчин (обычно жителей города) типа Алексей Иванов с. Швецов, Марк Афонасьев с. КолҌсов (ПК Вол. 1711), женские именования обычно были представлены четырьмя (иногда пятью) компонентами: личным именем и полуотчеством женщины и трех(дву)членной моделью именования ее мужа. Ограничимся следующими примерами: посадская вдова Парасковья Панкратова дочь Прокофьевская жена Никифорова сына Лактева, вдова Евдокия Патракиева дочь Ивановская жена Савельева сына Хомутникова (ПК Вол. 1711), вдова Анна Андреева дочь, а Даниловская жена Колотовкина, вдова скудная Евфалия Петрова дочь, а Федоровская жена Сомовых (ПK Сольвыч. 1710), вдова Матрена Матфеева дочь Семеновская жена Басанова, вдова Татьяна Митрофанова дочь, а Корниловская жена Уваровского (ПК Лал. 1717), нищая вдова Агафья Карпова дочь Петровская жена Мохнаткина (К. Уст. 1717).

Судя по материалам переписных книг, такая ходовая формула именования женщин была закреплена в письменной речи на огромной территории северо-восточной части Русского государства. О наличии ее в пермской письменности имеются свидетельства Е. Н. Поляковой [4, с. 94]. В составе данной модели полуотчества жены и мужа последовательно представлены в форме притяжательного прилагательного с суффиксами -ов(-ев), -ин(-ын), указывающими на принадлежность (Патрикиева дочь, Наумова дочь, Савельев сын, Самсонов сын), прилагательное же, образованное от личного имени мужа с помощью суффикса -овск(-евск), является относительным, поскольку указывает не на принадлежность, а на отношения данных лиц (Ивановская жена, Федоровская жена, Даниловская жена и др.), т. е. жена, имеющая мужем такого-то.

Самым подвижным компонентом модели является полуотчество мужа, оно отсутствует, например, в книгах города Сольвычегодска, Лальска, Устьянских волостей. По этой причине из четырех членов состоит модель и в переписной книге города Вятки 1710 года: Васса Федорова дочь Яковлева жена Демидовых, Анна Васильева дочь Фоминская жена Вепревых и др. В книге переписи и меры города Вологды 1711 года пятичленная модель весьма активна, хотя возможны и названия четырехзвенные: Мавра Иванова дочь Михайловская жена Митрополова, а ниже — Мавра Иванова дочь Михайловская жена Ефремова сына Митрополова. Ср. также: посадская вдова Дарья Ефтефиева дочь Никулинская жена Хомутинникова, посадская вдова Соломанида Алексеева дочь Васильевская жена Жукова и многие другие. Обращают на себя внимание в переписных книгах всех городов полные формы женских личных имен.

Отмеченная четырех(пяти)членная модель называния была характерна для женщин всех сословий: посадских вдов — Ксения Анфимова дочь Терентьевская жена Федорова сына СвҌшникова (ПК Вол., 1711), солдатских жен и вдов — Овдотья Иванова дочь Ивановская жена Bacильевa сына Неподставова (там же), женщин купеческого сословия — гостиной сотни вдова Анна Георгиева дочь АлексҌевская жена БҌлавинского (там же), дворянок — помещица вдова Ефросинья Васильева дочь подпорутчика Алексеевская жена Григорьева сына Захарова (PC Вол.), крестьянок — горкая вдовица КсҌница Гаврилова дочь Максимовъская жена Чапина (ДПВК), нищих — вдова скудная Анна Матфиева дочь, а Семена Матренинских жена (ПК Сольвыч. 1710), нищая вдова Фетиния Стефанова дочь ТимофҌевская жена Козулина (ПК Вол. 1711).

У лиц духовного звания в тот период фамильное прозвание обычно отсутствовало, поэтому именование женщины могло состоять из двух компонентов (вдова попадья Ксения ЕремҌева дочь — ПК Вол. 1711), но: вдовая попадья Марья Васильева дочь Андреевская жена Семенова, вдовая дьяконица ГликҌрия Костянтинова дочь Михайловская жена Пошехона (ПК Вол. 1711).

Было бы некорректно утверждать, что в привлеченных к исследованию документах эта четырех(пяти)членная модель не имела альтернативы. Она была доминирующей, но не единственной. Вариантная формула отличалась тем, что первой частью ее было полное именование мужа с указанием его профессии, второй — называние жены: подьячего Васильевской жены Григорьева сына Кудрина вдова Парасковья Федорова дочь (муж Василий Григорьев сын Кудрин), кузнеца Ивановской жены Сидорова жена Марья Абрамова дочь (муж Иван Сидоров), плотника АндрҌевской жены Федорова сына Кумбаса вдова Ксения Захарова дочь (ПК Вол. 1711). Наличие такой формулы именования в московских источниках начала XVIII в. отмечает С. И. Зинин [7, с. 38-39].

Обращает на себя внимание первый компонент именования мужа, представленный в форме притяжательного прилагательного с суффиксом -овск(-евск), образованный от личного имени. Однако возможна и такого рода формула: вдова суконной сотни Василия Иванова сына Саватиева жена его Акулина Дмитриева дочь (ПК Лал. 1678).

Отличались формы именования незамужней женщины. В книге переписи и меры города Вологды 1711 г. четырехзвенная формула отмечена единожды (дҌвка Марья Григорьева дочь Степанова сына Сурина), обычно же в составе модели два компонента: посадская дҌвка Улита Гусева дочь, дҌвка Марья АлексҌева дочь, посадская дҌвка Федора МокҌева дочь.

Следует подчеркнуть, что при наличии доминирующей формулы именования женщины варианты ее во всех привлеченных документах актуализируются значительно реже. Эта закрепленная модель, в составе которой именование женщины не приводится автономно, а почти всегда с полным называнием мужа, стала своего рода нормой письменных источников массовой переписи населения данной территории в начальный период становления русского национального языка.

В ревизских сказках эта модель именования сохраняется вплоть до конца XVIII в. В ревизских сказках о числе душ г. Вологды 1795 г. такая формула лежит в основе именования женщин купеческого звания: вдова Устинья Степанова дочь Гавриловская жена Носкова (PC Вол. 1795), вдова Ульяна Яковлева дочь Петровская жена Михайлова сына Попугаева, а также мещанок: вдова Ирина АлексҌева дочь Афанасьевская жена Осипова сына Самойлова. Мещанки и женщины, относившиеся к той или иной цеховой корпорации, могли именоваться и с помощью вариантной формулы: мещанки... умершего Ивана Емельянова сна Клишина вдова Марья СергҌева дочь, умершего Алексея Михайлова сна БогадҌльщикова жена вдова Анна Дмитриева дочь, в Вологодском прядильном цеху... умершаго Михайла Федорова сна Хохлева жена Устинья Захарова дочь и др.

Позже (в XIX в.) под воздействием трехчленной модели именования мужчин формула называния женщин в письменной речи также становится трехзвенной, разумеется, на тех территориях или в тех социальных группах, где фамилия функционировала как обязательный член антропонимической модели.

Если рассмотреть эволюцию доминирующей модели именования женщины, то основное изменение в ней связано с активизацией непосредственной номинации. Только в древнерусском языке (XI—XIV вв.) именование женщины носило в большинстве случаев опосредованный характер (через имя мужа или отца). В среднерусский период (XV—XVII вв.) доминирующая формула по своему составу начинает приближаться к модели называния мужчины, поскольку первым компонентом ее является уже личное имя женщины. В то же время от предшествующего периода формула сохраняет и опосредованное название (через имя мужа). В начальный период формирования национального русского языка (вторая половина XVII — начало XVIII в.) формула именования женщины все более сближается с мужской: помимо личного имени женщины в составе ее, как и в мужской модели, появляется полуотчество. Опосредованное именование продолжает сохраняться. И наконец, в период укрепления норм национального русского языка формула именования женщины совпадает с мужской. Ср.: ГлҌбовая Всеславича — Акилинка Яковлевская жена Калистратова — Евдокия Патракиева дочь Ивановская жена Савельева сына Хомутникова — Мария Ивановна Кубарева.

Памятники массовой переписи населения начала XVIII в. отражают не только официальную форму именования женщины, в них можно обнаружить свидетельства того, как называли женщину в повседневной обиходной речи. Существовало несколько способов и самый активный, видимо, личное имя в полной или квалитативной форме (Улита, Онфимья, Татьянка). В наших документах находит отражение второй способ именования женщины — с помощью прозвища, образованного от фамильного прозвания мужа с суффиксом -их(а): Маврушка Елизарьева дочь, а АндрҌевская жена Иконничиха (ПК Лал. 1678), вдова Евдокея Федорова дочь Ивановская жена Самылиха (ПК Вол. 1711). Мы привели формулу полного именования женщины в официальном документе, в разговорной же речи актуализируется в качестве средства общения лишь последний компонент.

И наконец, была, на наш взгляд, третья модель именования в быту, состоящая из личного имени и прозвища на -ых(а). Данная «уличная» формула нашла отражение в переписной книге г. Лальска 1678 г.: нищая вдова Анютка Исиха. Разговорная форма женского именования на -их(а) отмечена в Пермской земле (4.94).

В дальнейшем было бы желательно рассмотреть формы именования женщин в письменно-деловой речи XVIII в. других территорий Русского государства.


Источник:
1. Ю.И. Чайкина. Русская ономастика и ономастика России. М.: Школа-Пресс, 1994.


---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
Никонов. География фамилий. Чмтать on-line

Избранные места yahoo.gif

Фамилии рядовых людей позволяют, например, проследить маршруты больших и малых миграций. Вот один пример:

Единственная дореволюционная Всероссийская перепись (1897 г.) отметила в Среднем Притоболье за Уралом тысячи Меньшиковых и Достоваловых[1]. Носители тех же фамилий встречались в Забайкалье[2]. Конечно, повторение одной фамилии, даже частой, ничего не доказывает — она может встречаться где угодно. Иное дело — две относительно редкие фамилии, оказавшиеся вместе, несмотря на огромные расстояния. Очевидно, в Забайкалье носители этих фамилий пришли с Тобола. Мы находим те же фамилии в Приуралье, как раз на пути к Тоболу — в бывших Туринском и Оханском уездах. Следовательно, начало их пути на Восток надо искать на Европейском Севере России.

---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 27322
На сайте с 2006 г.
Рейтинг: 15319
.......Так, фамилия Сенофоновых во владимирской деревне Егрево восходит к древнегреческому имени Ксенофонт, нередкие фамилии Селиванов, Селиверстов происходят от латинских имен Сильван, Сильвестр, т. е. «лесной», переосмысленных по созвучным привычным словам селить, верста. Обманывает написание фамилии Дорожкин — отчество от обиходной формы Дорошка (каноническое имя Дорофей), как Тимошка от Тимофей, Ерошка от Ерофей (из канонического Иерофей) и др.
Имя воспринимали только на слух (⅘ населения страны были неграмотны), а по законам русского языка перед глухим согласным нельзя произнести согласного звонкого, т. е. сочетание жк непроизносимо, произносится шк. Писцы же, зная, что, например, произносится лошка, а писать полагается ложка, превратили Дорошку в Дорожку — написание и этимология ложны
.....
Даже малые искажения, накопляясь, изменяют фамилию неузнаваемо.
---
С просьбами о поиске и по темам форума в личку обращаться НЕ НАДО! Вопросы задавайте, пож-ста, в темах, которые я веду или модерирую

митоГаплогруппа H1b
Дневник
← Назад    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2 3 * 4 5 6 7 Вперед →
Модераторы: valcha, Geo Z
Вверх ⇈