Библия, православные праздники, традиции

Третья заповедь

Протоиерей Павел Великанов

Поскольку имя Божие свидетельствует о Его присутствии, третья заповедь учит о благоговейном отношении к нему: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно»...

С первого взгляда на десять заповедей, обращает на себя внимание их неоднородность. Почему, например, заповедь о непроизнесении имени Бога стоит наряду с такими заповедями, как не убий, не укради, не прелюбодействуй?

Когда мир был ещё совсем молодым, не познавшим отравы греха, отношение к имени разительно отличалось от нынешнего. Бог приводит к Адаму различных животных, чтобы первозданный человек нарек им имена — это было то же самое, что раскрыть сущность создания и воплотить в одно слово: ведь назвать — значит, познать.

В отношении же человека имя значило гораздо больше. Вся древняя культура, в том числе ветхозаветная, свидетельствовала о вере в глубинную связь имени человека с его душой. Есть удивительная ниточка, которая протянута между именами, которые мы впервые встречаем в виде глиняных табличек, которые клали при погребении в Месопотамии, и именами, которые сегодня пишут в молитвословах. Всё уходит: кости распадаются, могилы исчезают — но остаётся имя. И это имя не только дорого для любящих, оно действительно свято.

Тот, кто знал имя другого, имел доступ к самому сокровенному в человеке. Именно поэтому в некоторых культурах существовала традиция сохранения имени в тайне и замене его вторичными, описательными именами: пока другой не узнает твоего настоящего имени, он не будет иметь власти над душой твоей — и эта вера была очень распространенной.

Наряду с этим мы видим, что при глубокой перемене в жизни, человеку давалось новое имя. Так, Аврам после явления Божественных посланников становится Авраамом (Быт. 17:5), Иаков — Израилем (Быт. 32:28), а Савл после обращения нарекается Павлом (Деян. 13:9), И до сего дня эта традиция действенна: новое имя дается при крещении, новое имя получает новопостриженный монах как свидетельство обновления при принятии монашества.

В Ветхозаветном понимании имя — это не столько набор звуков или букв для отличия одного человека от другого, сколько связь с самим человеком: произнести чье-то имя — значит, позвать или призвать его.

Но если верно всё вышесказанное, то к Богу это приложимо в несравнимо большей степени. Сила и слава Бога раскрываются и действуют через Его Имя. Именно поэтому скрыли свои имена и таинственный посланник, боровшийся с Иаковом у потока Иавок (Быт. 32:29), и ангел, отвечавший Маною: "Зачем ты спрашиваешь о имени моем, оно чудно" (Суд. 13:18).

На горе Хорив, когда Моисей увидел куст, горевший, но при этом остававшийся невредимым, Бог открыл ему Своё имя: «И воззвал к нему Бог из середины куста, и сказал: Моисей! Моисей! Не подходи сюда; сними обувь твою с ног, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. Я увидел страдание народа Моего в Египте. Итак пойди, я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых <...> И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов ваших послал меня к вам». А они скажут мне: «как Ему имя?» Что сказать мне им? Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам» (Исх. 3:14).

Буквально это имя означает "Я есмь Тот, Кто Я есмь". Другими словами, «Я — Тот, о Ком можно только сказать, что Он — Есть»: на человеческом языке нет слова, которое было бы «именем» Бога в буквальном понимании, которое полностью бы раскрывало сущность его носителя. Открытое Богом имя записывалось в виде четырех согласных. Но, поскольку в древнееврейском языке записываются только согласные, а гласные добавляются при чтении, то и вариантов прочтения имени было множество. Единственно верное прочтение охранялось как святыня и передавалось в устной традиции первосвященников. Из благоговения к этому имени, иудеи перестали произносить его со времени окончания Вавилонского пленения. Звучало оно лишь раз в год из уст первосвященника, когда тот входил во Святое святых. В Новом Завете имя Божие в полноте открылось Самим Воплотившимся Словом Божиим — Иисусом Христом: «Я открыл Имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Отче Праведный! и мир Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня; и Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них».

Поскольку имя Божие свидетельствует о Его присутствии, третья заповедь учит о благоговейном отношении к нему: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно». Но что значит произносить — то есть призывать Бога напрасно?

Имя Божие имеет огромную силу. Об этом свидетельствует Евангелие, когда именем Иисуса Христа изгоняются бесы, исцеляются неизлечимо больные, воскресают мёртвые. Однако когда исполненное силы святое Имя превращается в пустую присказку или произносится без всякой мысли о Том, Кто призывается — оно становится разрушительным. Поэтому безвременное произнесение Божественного имени или хуление Его в Ветхом Завете наказывалось как самое страшное преступление, наряду с убийством и прелюбодеянием: дерзнувший на такое побивался камнями насмерть.

Но разве сегодня мы не погребаем сами себя заживо под грудой пустых и никчёмных слов, среди которых святые имена уже становятся неотличимы от пустословной мишуры? Не здесь ли притаился корень бездейственности наших молитв к Небу: можно ли нас услышать, когда мы сами перестаём слышать себя?

---------------------------
Иллюстрация взята на сайте: http://hristianstvo.dljavseh.ru/

Киево-Братской (1654) и Арапетской икон Божией Матери.



Киево-Братская икона Божией МатериКиево-Братская икона Божией Матери прежде была местной в Борисоглебской церкви в городе Вышгороде (Киевском), где она чудесно явилась в 1654 году. В 1662 году, во время войны России с Польшей (1659-1667), городу был нанесен большой урон от воевавших на стороне поляков крымских татар. Храм святых страстотерпцев Бориса и Глеба был разорен и поруган. Однако Промысл Божий сохранил чудотворную икону Божией Матери, которую своевременно вынесли из храма и пустили по Днепру, а мощи святых сокрыли под спудом. Река вынесла икону к берегу Подола в Киеве, где она была с радостью принята православными и с подобающими почестями перенесена в Братский монастырь. Там она и оставалась в течение долгого времени. В описи церковного имущества Киево-Братского монастыря, сделанной в 1807 году, приводится ее описание.
Существовала "Песнь о чудотворной Киево-Братской иконе Богоматери", составленная вскоре после 1692 года.
Празднования Киево-Братской иконе Божией Матери свершаются трижды в году: 19 сентября, 23 мая и 25 июня. Все они посвящены чудесному явлению святой иконы в 1654 году.
Подлинник иконы не сохранился. Писанная с нее икона "мера в меру" находится ныне в Киевском монастыре Покрова Божией Матери.



Арапетская или Аравийская икона Божией МатериАрапетская или Аравийская икона Божией Матери относится к числу наиболее древних икон, но известна только по имени. Сведений же о месте и времени ее явления не сохранилось никаких. Существуют одни только догадки и предположения по этому вопросу. Одни относят явление и прославление иконы к началу IV века, а именно к 301 году. По другим же источникам явление ее относится к более раннему времени – I веку, и приурочивается это событие к тому моменту, когда святой апостол Фома распространял свет евангельского учения в Индии.
Еще одно наименование иконы – «О Всепетая Мати» связано с тем, что край «муарового» мафория Богородицы украшен каймой с текстом строфы 13-го кондака Великого Акафиста на церковно-славянском языке: «О всепетая Мати, рождшая всех святых Святейшее Слово, нынешнее приношение приемши, от всяких напасти избави всех, и грядущия изми муки, вопиющия Ти: Аллилуиа». Кроме того, на кайме мафория Богоматери можно прочитать слова, которыми начинается Великий Акафист: «Взбранной Воеводе победительная, яко избавляшеся от злых...». В русской иконописной традиции эта иконография известна с XVII в.
Наиболее раннее изображение Богоматери «О Всепетая Мати» встречается на нескольких листах Сийского лицевого иконописного подлинника XVII в. На одном из них икона именуется «Арапскою». В иконописной практике начала XX в. можно встретить также название «Аравийская». Икона представляет собой поясное изображение Богоматери в трехчетвертном повороте, ладонями легко поддерживающей Младенца Христа на уровне его предплечий. Руки Спасителя подняты и лежат на груди Богоматери. Иногда глава Божией Матери увенчана сказочной царской короной. Облачения Пресвятой Девы обычно состоят из красно-коричневого хитона и вишневого «облачного» мафория, являющегося символом горнего мира. На плечах и главе Богоматери вместо привычных звездиц – символов девства – изображены три медальона с головами ангела, которые иногда истолковываются православными богословами как древний символический образ Троицы. Возможно, в представлении XVII в. такое иконографическое прочтение образа связывалось с Востоком, Египтом и Палестиной, что отразилось в именовании иконы «Арабской» или «Аравийской».
На иконе из собрания Третьяковской Государственной галереи изображена Божия Матерь без венца и очень редко встречающееся левостороннее положение Младенца Спасителя. Христос облачен только в набедренный плат и гиматий, который на этой иконе имеет уникальную «облачную» форму и, словно окутывая, поддерживает и сокрывает Христа.

БОГОСЛОВСКИЙ КОНСТАНТИН АЛЕКСАНДРОВИЧ


Константин Александрович Богословский (1871 - 1937), протоиерей, священномученик

Память 6 сентября, в Соборе Вологодских святых, в Соборе новомучеников и исповедников Соловецких и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

Родился 17 февраля 1871 года в селе Борисовском Грязовецкого уезда Вологодской губернии в семье священника Борисоглебской церкви села Ельникова Александра Богословского (из древнего духовного рода Непеиных, Богословский - семинарская фамилия). Кроме него, в семье было еще 7 детей (Николай, Александр, Юлия, София и еще трое детей). Константин родился с подвывихом бедра, и он всю жизнь довольно сильно прихрамывал. Поэтому с самого начала родители направляли его путь по преподавательской стезе, в отличие от братьев, которых готовили к священству.

В 1885 году окончил Вологодское духовное училище по I разряду [1], в 1891 году - Вологодскую духовную семинарию, в 1895 году - Казанскую духовную академию со степенью кандидата богословия. Удостоился права быть освобожденным от экзаменов при соискании степени магистра богословия.

Рукоположен во священника.

С 1895 года - преподаватель Закона Божия и русского языка в Вологодском епархиальном женском училище.

С 9 октября 1896 года - преподаватель русского и церковнославянского языка, чистописания, арифметики Усть-Сысольского духовного училища.

В 1898 году в Харькове была издана его монография на основе кандидатской диссертации - "Государственное положение Римско-католической церкви от Екатерины Великой до настоящего времени".

С 1899 года - преподаватель на кафедре истории и обличения русского раскола Вологодской духовной семинарии.

5 июня 1907 года назначен смотрителем Устюжского духовного училища.

С 1915 года состоял товарищем председателя Великоустюжского епархиального комитета по оказанию помощи беженцам. В 1917 году был участником Всероссийского Собора духовенства и мирян в Москве. Вернувшись в город Великий Устюг, Константин Александрович принял участие в съезде духовенства и мирян Велико-Устюжского викариатства, на котором был избран почетным председателем.

Был участником Поместного Собора 1917-1918 годов.

22 июля 1918 года был возведен в сан протоиерея епископом Вологодским Александром (Трапицыным).

По инициативе о.Константина на Чрезвычайном Епархиальном собрании духовенства и мирян была образована комиссия по выделению Великоустюжского викариатства в самостоятельную епархию, сам он стал председателем этой комиссии. В 1918 году епархия была образована. С 1918 года о.Константин являлся председателем Велико-Устюжского епархиального совета.

С 1920 года - клирик Великоустюжской Мироносицкой церкви. Одновременно работал архивариусом в Северо-Двинском губернском архиве.

В 1921 году был арестован вместе с архиепископом Великоустюжским Алексием (Бельковским) и двумя другими членами епархиального совета по обвинению в организации "незаконного" сбора средств на церковь. Архиепископ Алексий, следуя указу патриарха Тихона и постановлению Поместного Собора, благословил начать в епархии сбор в пользу Церкви деньгами и натуральными продуктами. Кроме того, был установлен сбор прошений и документов. Вскоре собранная сумма была направлена в Высшее Церковное Управление. Это привлекло внимание властей, их обвинили в "нарушении декрета Совнаркома об отделении Церкви от государства". 12 июня 1921 года они были приговорены к пяти годам лишения свободы. Осужденные были сразу же амнистированы и освобождены.

Был назначен настоятелем Успенского собора.

3 августа 1922 года был арестован в связи с кампанией по изъятию церковных ценностей. Освобожден под подписку "при чтении проповедей среди прихожан Успенского собора не касаться вопросов, не относящихся к религии, как то политических, относительно изъятия церковных ценностей и т.п."

В деле имеется справка о том, что "после отъезда в Москву прогрессивного протоиерея Ермолаева [обновленца] Богословский вступил в комитет прогрессивного духовенства, где также всячески тормозил работу и сводил таковую на нет". В заключительном постановлении сказано, что Богословский "тормозил исследование иконных риз... следствием чего было волнение среди устюжских граждан", обвиняемый "дал подписку не касаться в церковных проповедях политических вопросов... нарушил ее, нападая в проповедях на компартию... ведя антисоветскую пропаганду... В то же время он не прерывает связи с лицами препятствующими изъятию церковных ценностей и распространяющими ложные слухи... Допрошенный обвиняемый Богословский виновным себя ни в чем не признает. Такое его поведение указывает на сторонника "Тихоновщины" открыто ставшей на сторону контрреволюции"

30 марта 1923 года Комиссией НКВД по административным высылкам был признан виновным в контрреволюционной деятельности и приговорен к двум годам заключения. Наказание отбывал в Соловецком лагере особого назначения.

После освобождения в 1925 году некоторое время находился в Архангельске в административной ссылке. По воспоминаниям родных, этот прежде веселый, общительный человек, вернулся домой молчаливым и замкнутым.

В 1925 году назначен настоятелем Вологодской Благовещенской церкви, в которой прослужил до закрытия.

В 1930 году стал настоятелем Богородице-Рождественской церкви.

В 1930 году обвинялся в "контрреволюционной деятельности" , проходил по делу №1432.

Был женат, супруга - Анамаиса Ивановна. У них были дети: дочь Любовь (1901 г.р.), проживавшая в 1937 г. в г.Великий Устюг, сын Николай (1903 г.р.) проживал в г. Грязовец, сын Александр (1914 г.р.) - служил в Пскове в Красной Армии.

В мае 1937 года в местных газетах появилось сообщение, что постановлением Вологодского горсовета от 4 мая 1937 года Богородское кладбище, на котором находился храм Рождества Богородицы, закрывается в связи со строительством вторых железнодорожных путей и реконструкцией железнодорожного узла; погребения на нем прекращаются с 15 мая, останки будут перенесены на другие кладбища, и летом 1939 года кладбище должно быть уничтожено. Это сообщение взволновало прихожан храма и служивших в нем священников, которые увидели во всем этом всего лишь предлог для закрытия сначала кладбища, а затем и самого храма, так как прокладке параллельных железнодорожных путей кладбище нисколько не мешало. Более сотни жителей Вологды, чьи родственники были погребены на Богородском кладбище, подписали письмо во ВЦИК, в котором они поясняли, что строительство железнодорожных путей, в соответствии с приложенным ими к заявлению планом, не может служить причиной для закрытия кладбища. Эту инициативу власти расценили как "контрреволюцию".

26 июня 1937 года на всенощную под праздник Всех святых в храм Рождества Богородицы прибыл назначенный управляющим Вологодской епархией епископ Иоанн (Соколов). Духовенство Вологды было убеждено, что епископ Иоанн является секретным сотрудником НКВД. Настоятель храма протоиерей Константин Богословский, подойдя к архиерею, сказал: "Согласно каноническим правилам... мы вас архиереем не считаем". И отошел от владыки. Никто из стоявших в алтаре священников и членов причта не подошел к епископу взять благословение, всю службу он тихо простоял в алтаре, а затем незаметно покинул Вологду и поехал на новое место назначения в Архангельск [2].

2 июля 1937 года прот. Константин Богословский был арестован как "организатор и руководитель контрреволюционной церковно-монархической группы, антисоветская агитация... проводил активную контрреволюционную деятельность, распространял провокационные слухи, пропагандировал фашизм". Проходил по групповому делу "Дело Богословского К.А. и др. Вологда, 1937г."

Из обвинительного заключения:


"Богословский К.А, собирал сведения о закрытых церквях и репрессированных служителях культа, о чем информировал митрополита Сергия. По его инициативе была написана клеветническая в антисоветском духе жалоба во ВЦИК РСФСР о якобы незаконном закрытии Богородского кладбища... Зимой 1935г. на квартире священника Подъякова среди духовенства агитировал: "В правительстве у нас сидят бывшие каторжане и не умеют управлять государством, а издавая нелепые законы, только мучают население"... В октябре 1936 г. распространял к/р клеветнические измышления, агитировал: "Даже молодежь понимает весь обман Советской власти... Теперь все поняли, что колхозы дожили до голода, хлеб отдали государству, а самим есть нечего, хоть умирай".


Виновным себя не признал, постановление о предъявлении обвинения подписывать отказался. В период следствия содержался под стражей в Вологодской тюрьме.

19 сентября 1937 года тройкой при УНКВД СССР по Северной области был приговорен к расстрелу.

Расстрелян 2 октября 1937 года.

9 марта 1970 года был реабилитирован Президиумом Вологодского облсуда по 1937 году репрессий, 17 февраля 1993 года реабилитирован заместителем прокурора Вологодской области по 1923 году репрессий.

Причислен к лику новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года


Сочинения
• "Государственное положение Римско-католической церкви от Екатерины Великой до настоящего времени" (кандидатское сочинения)



Награды
• наперсный крест (1914, от Святейшего Синода)
• митра



Использованные материалы
• БД ПСТГУ "Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века"
◦ http://kuz3.pstbi.ccas.ru/bin/...?HYZ...pnl




[1] "Разрядный список учащихся Вологодского духовного училища, после испытаний, проведенных летом 1885 года", Вологодские епархиальные ведомости, 1885, № 14, с. 204-205.

[2] Игумен Дамаскин (Орловский) «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Май». Тверь. 2007. С. 264-268 - http://www.fond.ru/index.php?m...0&pe...451

«Архангел Михаил» ок. 1300 года, Ярославль


«Явление архангела Михаила Жанне д’Арк», картина Эжена Тириона, 1876.

Архангел Михаил считается небесным покровителем Архангельска (который получил в честь него своё имя)

Герб Архангельска


Британский орден изображает Михаила, попирающего Люцифера

Преподобные Александр Пересвет и Андрей Осляба.

Имена преподобных Александра Пересвета и Андрея Осляби, героев Куликовской битвы, известны всем интересующимся отечественной историей благодаря трудам русских ученых и произведениям литературы и искусства. В отличие от руководителей московского войска — святого благоверного великого князя Димитрия Ивановича Донского, князя и воеводы Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского и Серпуховского князя Владимира Андреевича Храброго — воины-иноки олицетворяли собой в народном сознании и национальном эпосе тысячи рядовых ратников, которые беззаветно бились на Куликовом поле с поработителями родной земли.

Имена скромных монахов остались в памяти народной, их подвиг не растворился на фоне массового героизма всех участников битвы, потому что участие Пересвета и Осляби в сражении было благословлено высочайшим для русского воинства благословением преподобного Сергия Радонежского.

Что известно об иноках-схимниках, об их жизни до Куликовской битвы и об их смерти? Для второй половины XIV века мы много знаем о преподобных схимонахах Александре и Андрее (имя, полученное иноком Родионом Ослябей при принятии схимы). Но учитывая, что речь идет о выдающихся героях нашего Отечества, которым нашлось место в русских летописях и народном эпосе, нам известно о них катастрофически мало. Все источники указывают на то, что они были братьями, но в каком смысле: из одного рода и одной семьи или братьями во Христе? Нам это неизвестно, хотя в отечественной исторической литературе бытуют обе версии. Преподобные братья-воины более известны нам не по именам, а по прозвищам — Пересвет и Ослябя. «Не исключено, что прозвище “Ослябя” искажено, а первоначально звучало “Ослядя” (брус, длинная жердь), и могло свидетельствовать о росте и худощавости человека. Это слово употреблялось в калужских местах, где находился древний Любутск». Источники доносят до нас мирское имя Осляби — Родион, а светского имени Пересвета мы не знаем. В схиме святые иноки получили имена Александр (Пересвет) и Андрей (Ослябя).

До того, как они стали иноками Троицкой обители, Пересвет и Ослябя были боярами. Брянскими боярами их называют в «Задонщине» и «Летописной повести о Куликовской битве». А в «Сказании о Мамаевом побоище» и летописях, описывающих события последней трети XIV века, они именуются любутскими боярами. Противоречия в этом нет, так как братья могли быть выходцами из одного места, а владеть землями, пожалованными им за службу, в другом. Тем более что Брянск и Любутск находились недалеко друг от друга. Здесь надо отметить, что город Любутск принадлежал митрополиту, поэтому нельзя исключить, что воины могли быть митрополичьими боярами. В 1356 году Литовский великий князь Ольгерд Гедеминович завоевал Брянское княжество, на территории которого находился Любутск, и оно вошло в состав Великого княжества Литовского. В конце 1360-х — начале 1370-х годов, когда святой благоверный великий князь Димитрий Донской начал собирать русские земли вокруг Москвы, его войска несколько раз пытались отбить у литовцев Брянское княжество, но безуспешно. Можно предположить, что братья, которые были уроженцами тех мест, принимали участие в этих военных действиях. Неудачи же, связанные с невозможностью вернуть свои уделы, стали причиной их ухода в обитель преподобного Сергия Радонежского и принятия там иночества.

Дальнейшая судьба святых иноков связана с их участием в событиях, предшествующих Куликовской битве, и в самом историческом сражении. В «Сказании о Мамаевом побоище» подробно описывается сцена, в которой преподобный Сергий Радонежский отпускает из своей обители двух монахов-схимников в великокняжеское войско: «Князь же великий скоро воста от трапезы, преподобный же игумен Сергий, окропив святою водою великого князя и все христолюбивое воинство и благословив великого князя крестным знаменем и рече: “Поиди, господине, на супротивныя враги — Бог тебе да будет помощник и заступник в скорби!” — и тайно рече ему: “Победиши супостаты своя”. Князь же великий прослезився и дару от него прося. Он же рече ему: “Елико довлеет твоему господству?” И рече князь великий: “Отче, дай ми два воина от полку своего, воевод, да и те способствуют с нами”. Он же рече: “Коих, господине, хощеши?” Князь же: “Дай ми, отче, Пересвета чернеца и брата его Ослябя”. Преподобный же Сергий игумен повеле им скоро готовитися, яко ведомыя суть ратницы. Они же послушание преподобного игумена Сергия сотвориша и на брань готови быша. Преподобный же игумен Сергий дасть им во тленных место оружие нетленное — крест Христов, нашит на схиме, и повеле им возложить на главы своя. И дасть их преподобный в руце великому князю и рече ему: “Се ти мои оружницы, а твои извольницы”». По мнению историка В.Л. Егорова, общий тон источников свидетельствует о том, что великий князь Димитрий Иванович лично был знаком с братьями-иноками, как с воеводами, искушенными в ратном деле, возможно, по военной кампании против войск Литовского великого князя Ольгерда Гедеминовича, о которой упоминалось выше. Поэтому, собирая по всей Руси силы для отпора врагу, Димитрий Иванович не мог не вспомнить об опытных воеводах, которые «полки умеюща рядити».
Согласно устной народной традиции, оба героя Куликовской битвы погибли и их тела были похоронены в старом Симонове монастыре, в храме Рождества Пресвятой Богородицы. В советские времена этот храм был разорен и обращен в заводской цех; на могиле иноков-воинов был установлен промышленный агрегат. Но в наши дни храм восстановлен, там снова совершается служба, и верующие люди могут помолиться у могилы святых, почтить их память и попросить заступничества перед Богом.