Всероссийское Генеалогическое Древо

Генеалогический форум ВГД

На сайте ВГД собираются люди из многих городов и стран, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Генеалогический форум ВГД »   Ономастика (антропонимы, топонимы и пр.), этимология »   Книги, статьи и ресурсы по ономастике\этимологии Вниз ⇊


Книги, статьи и ресурсы по ономастике\этимологии

<<Назад    Вперед>> [ <<<<< ] Страницы: 1 2 3 4 5 ... 19 20 21 22 23 24 25 [ >>>>>> ]
Модераторы: valcha, Geo Z
Большой Эльф
Долгожитель форума



Москва
Сообщений: 370
Регистрация: 2006
Рейтинг: 27 


Тем, кто заглянул на эту ветку:

Посмотрите предварительно по интересующей Вас фамилии следующие ресурсы:

Русские фамилии. Популярный этимологический словарь
Словари, в т.ч. словарь русских фамилий
Электронные словари и энциклопедии
Словари и энциклопедии on-line
Словарь татарских, тюркских, мусульманских фамилий
Тайна твоей фамилии
Происхождение фамилий
Версии происхождения некоторых фамилий около 1800 фамилий от Познахарёва Сергея Александровича
Ответ.ру в нижней части: 5 ресурсов по поиску фамилии и й 1 по населенным пунктам
Газета "МiРЪ ИМЁНЪ И НАЗВАНiЙ" ИИЦ "История фамилии"
Фамилии инфо
Родство.ру
Родословник.ру
Происхождение фамилий в "Российской газете" от А.Суперанской
Газета Кузбасса "Шахтерский край" в разделе "Здесь и твоя фамилия" (через архив газеты или поиск - фамилии от "А" до "К")
Российские династии немного, но есть, например, Утолин, Декатов, Шевкун и другие фамилии в программе «Российские Династии»

Справочник личных имен.
Имена. Имя и характер.
Этимология и история имен (сайт на английском языке)

Своих поискать (пообщаться):
Одноклассники.ру
Одноклассники.км.ру
Однокласcники.com Международный поиск одноклассников и сокурсников, сослуживцев и друзей.
Вконтакте.ру
Вебкруг.ру
Мой мир на Mail.Ru
Все родственники
Анализфамилии.ру
Мир тесен
Мой круг
Поиск людей, родственников, одноклассников
проект Много.ру
"Энциклопедия нашего детства" - воспоминания людей, которые родились с 1976 по 1982 год.
проект "Мой город" - дан список городов России с краткой информацией по ним, а затем - форумы уже конкретного города, в каждом форуме есть подфорумы "Ищу старых друзей"
Жди меня Национальная служба взаимного поиска людей
Поиск потерянных людей и земляков в "Германия по-русски"
Немецкий сайт Проект "Поиск 24"


Погибшие во время Великой Отечественной войны
ОБД "Мемориал" - Обобщенный компьютерный банк данных, содержащий информацию о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период
Сводная база данных Книг памяти и некоторых других источников за 1939-45 гг - в сводной базе 3.893.543 персоналий
Забытый полк - информация о солдатах России, пропавших без вести в войнах XX века

Репрессированные
Вовзвращенные имена
Международное общество "Мемориал:
Сталинские расстрельные списки

Множество полезных ссылок:
Петербургский Генеалогический Портал
Кольцо генеалогических сайтов
Метромир
http://goon.ru/dir/Reference/Search_people/

---
Ищу: Бабановых, Ничковых, Яниных, Павловых, Пироговых (г.Шадринск, Курганская обл.), Опариных (Кировская обл.), Камских (Курган и обл.), Калининых и Потаповых (Рязан.обл.- с. Добрые Пчелы и с. Захарово), Фроликовых (Москва), Колодяжных (Ставрополь, Сахал
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

Христианская двуименность на Руси в XIV–XVI веках. Догадки и закономерности
С. 41-44.
Успенский Ф. Б.

Само по себе утверждение о том, что в XIV–XVI вв. на Руси у человека могло быть в миру не одно христианское имя, не вызывает сегодня возражения у исследователей — светская христианская двуименность как таковая уже признана обычным явлением для той эпохи. Действительно, в источниках мы обнаруживаем немало свидетельств, когда князь, например, называется не только своим основным, широко известным династическим именем, но и другими, так сказать, дополнительными христианскими именами. Как вообще мы можем определять в ситуации христианской двуименности, какое из имен было получено при крещении, если источники не содержат на сей счет прямых указаний? Эта проблема иногда находит однозначное решение при обращении к иноческому имени того или иного лица, обладающего несколькими мирскими христианскими именами......

В книге
Вспомогательные исторические дисциплины в современном научном знании: Материалы XXIX Международной научной конференции
2017.

А. Ф. Литвина
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва, Россия
Ф. Б. Успенский
Институт славяноведения РАН,
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Москва, Россия

МАНИФЕСТАЦИЯ СВЯЗИ С ПРАВЯЩИМ ДОМОМ В ЖЕНСКИХ ИМЕНАХ: РАННИЕ РОМАНОВЫ И СЕМЬЯ ДМИТРИЯ ГОДУНОВА1


Наречение женским именем в средневековой Руси – процесс в целом куда более загадочный и хуже изученный, чем выбор имен мужских. Самой простой и очевидной причиной такой загадочности является существенная неполнота упоминаний о женских именах в древнерусских текстах, в особенности ранних, так или иначе отражающих реалии домонгольского времени. Существенно, однако, что и данные о более позднем периоде, уже далеко не столь скудные, отнюдь не всегда складываются в однозначную и понятную картину. Как были устроены в XV–XVII в. родовые предпочтения при выборе имени для девочки? В каких случаях женщина могла получить новое имя при замужестве и что происходило с прежним ее именем? Насколько светская христианская двуименность у женщин была, так сказать, симметрична по отношению к двуименности мужской? Всегда ли подбор монашеского имени для женщин был устроен так же, как и для мужчин? Можно сказать, что сегодня мы находимся лишь на подступах к сколько-нибудь окончательному ответу на все эти вопросы.
Особое место в их разрешении занимает, разумеется, исследование женского имянаречения в правящей династии. При этом в настоящей работе нас будут интересовать не княжны или царевны, принадлежащие к правящему дому по рождению, но женщины, соприкоснувшиеся с ним – непосредственно или опосредованно – благодаря браку. В XVI в. матримониальный союз с династом становился для всей семьи державной избранницы чем-то вроде сверхскоростного социального лифта, мгновенно приобщавшего ее родню к самым различным институтам власти. Со временем же это приобщение могло стать еще более тесным и надежным, коль скоро брак увенчивался рождением наследника и недавние свойственники великого князя или царя превращались в кровных родственников будущего правителя.

Имя царской невесты становилось в такой ситуации неким символом процветания ее родной семьи. При этом последовавший в конце XVI столетия закат династии Рюриковичей внезапно привел к большему повышению статуса старых матримониальных связей с уходящим царским родом, что также запечатлевалось в женском имянаречении довольно нетривиальным образом. Начнем, однако, с антропонимического казуса той поры, когда ничто напрямую не предвещало скорый конец преемственности власти Рюриковичей по прямой линии.
Антропонимическое эхо замужества Анастасии Романовой

Необычный выбор иноческого имени.

Первая жена Ивана Грозного происходила, как известно, из рода Захарьиных-Юрьевых, будучи дочерью Романа Юрьевича. Она звалась Анастасией. Какую же роль сыграло это имя в последующей антропонимической стратегии ее семьи? Обратим внимание сперва на те результаты, которые последовали первыми.
Брак Анастасии Романовны с великим князем Иваном Васильевичем привел к естественному возвышению ее ближайших родственников, не в последнюю очередь родных братьев и матери. Казалось бы, однако, что благодарный отклик в выборе имени мог быть заметен только в следующем поколении семьи, условно говоря, в имянаречении племянниц. На самом же деле, мы неожиданным образом наблюдаем его и в поколении старшем – мать царицы, Ульяния Федоровна, которой суждено было на многие годы ее пережить, принимает постриг с именем Анастасия и тем самым становится в иночестве тезкой своей покойной дочери.
Чтобы оценить символическую значимость подобного шага, необходимо учитывать, что ко второй половине XVI столетия на Руси прочно установился обычай подбирать монашеское имя по созвучию с именем крестильным. В большинстве случаев прежнее и новое имя попросту должны были начинаться с одной и той же буквы – Анисия становилась, к примеру, Анной, Евдокия – Евфросинией, Гликерия – Геласией, а Мария – Марфой. Семейные родовые имена не всегда оставались при таком способе монашеского имянаречения в полном забвении, однако чаще всего они учитывались лишь в той мере, в какой соответствовали только что изложенному принципу подбора иноческого имени. Так, дьяк Елеазар Цыплятев в монашестве сделался Евфимием, Евфимием же при постриге стал и его родной сын, Иван/Елевферий Цыплятев [Литвина, Успенский, 2018а]. Как нетрудно убедиться, подчеркивая родственную связь, никто не пренебрег здесь правилом созвучия – и у отца, и у сына монашеское имя начинается на ту же букву, что и имя крестильное, но при этом из множества подходящих имен сыну было выбрано то, что носил его отец, и именно таким образом в иночестве они сделались тезками.
Еще эффектнее и ближе к антропонимическому казусу Романовых устроен был, например, выбор монашеского имени у Федора/Конона Апраксина, жившего в первой половине XVII столетия. Его сын, звавшийся Корнилием, умер при жизни отца, подобно тому, как царица Анастасия скончалась при жизни матери. Позднее, принимая постриг, Федор/Конон взял себе светское имя своего сына и сделался иноком Корнилием [Литвина, Успенский, 2018б, с. 270–274]. Однако имя это по букве совершенно подходило к крестильному имени Апраксина-отца – Конон, следование семейному предпочтению и в данном случае не нарушало общепринятой традиции выбора монашеских имен.
Наречение же Ульянии Федоровны решительно от этой традиции отступало, что демонстрирует крайне высокую заинтересованность в сохранении имени первой царицы – ни одна из возможных форм ее имени Иулиания с именем Анастасия совершенно не созвучна, а никакими данными о том, что теща Грозного была двуименной в миру, мы не располагаем.

Перемена имени у царской невесты. Даже и в пору пострижения Ульянии Федоровны, по-видимому, невозможно было прогнозировать, сколь важный и неожиданный статус приобретет имя ее дочери приблизительно четыре десятилетия спустя. Михаил Федорович, первый царь из рода Романовых, задумал жениться на представительнице семьи Хлоповых. Царская невеста звалась Марией – именем, казалось бы, полностью подходящим для придворной жизни вообще и для будущей царицы в частности. Весьма показательно, что это имя было избрано при крещении для второй жены Грозного, Марии Темрюковны, его носила и Мария Нагая, мать царевича Дмитрия. Уже в XVII столетии оно стало своеобразным тронным именем для супруги царя Василия Шуйского – характерно, что в описаниях, связанных с церемонией ее свадьбы и восшествием на царский престол, источники приводят почти фольклорную формулировку «в девицах имя ѣй Катерина, а в царицах имя Марья»2. Марией, как известно, была и жена Бориса Годунова, царица Мария Григорьевна, одна из дочерей Малюты/Григория Скуратова.
О том, сколь охотно это имя давалось в качестве публичного или единственного (то есть крестильного и публичного одновременно), свидетельствует, к примеру, знаменитый местнический спор Лыковых и Пожарских, начавшийся с того, что две княгини Марии оспаривали место при царице Марии: Мария Пожарская (в крещении Евфросиния) сетовала на то, что ее обошли и приставили к царевне Ксении Годуновой, тогда как ее соперницу, Марию Лыкову (в крещении Евфимию), – к царице Марии Григорьевне3.
Такое бросающееся в глаза скопление Марий не только не смущало нарекающих, но, напротив, скорее подталкивало их к тому, чтобы давать это сверхпрестижное и архипопулярное имя все новым и новым представительницам знатных родов. Однако царская семья, в которую должна была войти Мария Хлопова, почла за лучшее его переменить – как известно, Мария становится Анастасией, причем это происходит именно в ту пору, когда она приобретает весьма своеобразный статус официальной царской невесты и начинает именоваться царицей, а согласно некоторым источникам, царевной. Все это случается еще до брака с царем, которому так и не суждено было состояться: «...а нарекли ее Царицею, а имя ей дали Настасья»4.
Замечательным образом, после того, как Мария/Анастасия Хлопова была отослана с царского двора, в официальных документах она может именоваться то одним, то другим именем. Судя по всему, использование или неиспользование имени Анастасия зависит от перспективы автора текста и от некоторых колебаний в планах царской семьи, когда Хлопова признавалась то больной, то здоровой, то подходящей для брака с царем, то непригодной для него. Так, если в следственном деле о ее здоровье Хлопова преимущественно фигурирует как Мария (Марья)5, то есть под своим, так сказать, девичьим именем, то в грамоте о переводе ее из Сибири в Нижний Новгород (конец декабря 1620 г.), написанной от лица самого царя, она последовательно именуется Настасьей, а имя Мария не упомянуто вовсе6.
Иными словами, употребление имени Анастасия прочно увязывается с возможностью приобретения царского статуса. Причина такой устойчивой ассоциации для рода Романовых – достаточно очевидна, как отмечал целый ряд наших предшественников, тронное имя Хлоповой было дано в честь Анастасии Романовой.
Вообще говоря, в династической практике Средневековья случаи, когда женщине или даже мужчине при вступлении в брак дается одно из семейных имен, принятое в правящем роду, к которому она/он отныне приобщается, отнюдь не редкость7, однако казус Марии Хлоповой занимает в этой истории переименований особое место – Анастасия не была для ее жениха, так сказать, прямой прародительницей, их родство, в сущности, можно охарактеризовать как довольно отдаленное, поскольку царица Анастасия приходилась Михаилу Федоровичу лишь двоюродной бабкой. Однако именно благодаря родству с ней властные притязания Романовых приобретали хотя бы толику той кровной легитимности, которая на протяжении долгого времени считалась на Руси необходимым и достаточным условием для наследования власти.
Все шесть с лишним столетий правления Рюриковичей, когда власть передавалась по прямой мужской линии, родство через женщин учитывалось минимально, если вообще принималось во внимание. Однако династический кризис рубежа XVI–XVII в. поневоле заставил прибегать и к актуализации этих второстепенных родовых связей, поскольку они оставались тем немногим, что позволяло объединить старые представления о преемственности с неизбежными нововведениями. Дед Михаила Федоровича все-таки был не кем иным, как царским шурином, а его отец – двоюродным братом последнего законного представителя московского дома Рюриковичей. Имя Анастасия символизировало эту связь по браку, перешедшую в кровное родство с царским домом.
Семья боярина Дмитрия Ивановича Годунова
Три инокини Александры. Такой символизм в языке имен, по-видимому, был вполне характерен для интересующего нас рубежа двух эпох, во всяком случае, он был не чужд семье еще одного царского шурина – Бориса Годунова. Поскольку здесь речь пойдет о наречении монашескими именами в память о прославленных родственницах, а подобные сюжеты несравненно реже привлекали внимание исследователей, чем, скажем, рассказ о переименовании царской невесты Хлоповой, то их изложение потребует распутывания нескольких сложных ономастических и генеалогических узлов, которые сами по себе весьма интересны и характерны для истории женского имянаречения в ту эпоху.
Как известно, Борис и Ирина Годуновы с довольно раннего времени жили в семье своего дяди, Дмитрия Ивановича Годунова, сделавшего чрезвычайно успешную карьеру при дворе – именно ему, в сущности, племянники и были обязаны возможностью попасть в царское окружение. С другой стороны, не менее известно, сколь необычайно щедрым (даже по меркам той эпохи) вкладчиком был Дмитрий Иванович Годунов и сколь тщательное внимание он проявлял, например, к благочестивому прославлению небесных покровителей своей племянницы Ирины и ее мужа, царя Федора, не говоря уже о патроне взошедшего на престол племянника – Бориса Годунова. В сущности, семья дяди, Дмитрия Годунова, и оказалась в конце концов теми старшими родичами, которым удалось воспользоваться пресловутым социальным лифтом – им досталось то, что обычно достается родителям, приобщающимся к царской власти благодаря своим детям. Поскольку приобщение это началось с брака Ирины Федоровны, то оно могло тем или иным образом запечатлеться именно в женском имянаречении. Попробуем продемонстрировать, что речь при этом шла не столько о младших, сколько о старших членах семьи.
Как мы помним, имя Анастасии – царицы из рода Романовых – отразилось в выборе монашеского имени для ее матери. Ирина же, отчасти сходным образом, оказалась связана по иноческому имени со своими тетками, или, говоря точнее, с женами своего дяди. В известном смысле это и не удивительно: коль скоро Дмитрий Иванович в определенный момент замещал Борису и Ирине отца, то роль матери хотя бы в какой-то степени не могла не переноситься на его супругу. При этом антропонимическая связь с царственной племянницей, парадоксальным образом, устроена яснее, чем история браков Дмитрия Годунова как таковая – если существование первой не вызывает сомнений, то вторая нуждается в разъяснении и уточнении.
В самом деле, мы уверенно можем сказать, что умершая 5 декабря 1588 г.8 жена Дмитрия Годунова в крещении была Агриппиной (Аграфеной), а при пострижении, в соответствии с обычной практикой, приняла имя, начинающееся на ту же букву, и сделалась Александрой: «Въ лѣто 7097-мъ (1589 – sic! должно быть 7096/1588. – А. Л., Ф. У.) году декабря въ 7 день былъ государевъ бояринъ Дмитрей Ивановичъ Годуновъ въ Ипатцкомъ монастыре похоронять семьи своеи Агрипены иноки Александры привезъ Дмитрей Ивановичъ окладныхъ и складныхъ 86 образовъ, у нихъ было золотыхъ 48, да серебреницъ 8»9.
Быть может, это обстоятельство так или иначе повлияет впоследствии на выбор монашеского имени для самой царицы Ирины Федоровны, когда та, через некоторое время после смерти мужа, примет постриг в Новодевичьем монастыре и также сделается в иночестве Александрой. Утверждать это наверняка достаточно затруднительно: поскольку имя Ирина на Руси часто фигурировало в форме Арина или Орина, то иноческое Александра (Олександра) подходило для его обладательницы в любом случае, и без дополнительной мотивации10. Агриппина Годунова и царица Ирина были постриженицами разных монастырей, и нам трудно судить о том, насколько значима для Ирины была память о давно скончавшейся тетке, из дома которой она выходила замуж за царевича.
Куда более наглядна целенаправленность другой линии ономастической связи – еще одна жена Дмитрия Годунова, которая значительно пережила и своего мужа, и свою царственную племянницу, и была в 20-е годы XVII в. монахиней в том же Новодевичьем монастыре, где принимала постриг овдовевшая царица, в иночестве также сделалась Александрой. В миру эта супруга Годунова была известна как Стефанида, о чем недвусмысленно свидетельствует, например, царская жалованная подтвердительная грамота, выданная 31 декабря 1621 г.: «Се аз, царь и великий князь Михайло Федорович всеа Руси самодержец, пожаловал есмя Нового девичья монастыря старицу Александру, что была в мире боярина Дмитреева жена Ивановича Годунова <...> А в подлинном списку тое грамоты написано все имянно, что были те села и деревни и пустоши в вотчине за мужем ее за боярином за Дмитреем Ивановичем Годуновым, и мужа ее Дмитрея не стало, и во 114-м (1606) году те села и деревни и пустоши в записных вотчинных книгах записаны за вдовою за Стефанидою боярина за Дмитреевскою женою Ивановича Годунова. Что била нам челом Нового девичья монастыря старица Александра, что была в мире Стефанида, мужа де ее боярина

Дмитрея Ивановича купленая выменовная вотчина в Кашинском уезде село Пухлимское да село Богоявленское, Медведицкое тож <...> и нам бы ее, старицу Александру, пожаловать <...> И на те вотчины ей, старице Александре, ся наша царьская жалованная грамота»11.
Если судить по записи о вкладе в Колязин монастырь, этой инокине Александре суждено было еще довольно долго пользоваться царскими милостями – во всяком случае, в 1628 г. она была еще жива и располагала возможностью пожертвовать в монастырь довольно значительную сумму денег: «Во 136 (1628) году дала вкладу новодѣвичья монастыря старица Александра Дмитрiевская жена Годунова пятьдесятъ рублевъ денегъ»12. При этом весьма вероятно, что в начале 30-х годов XVII в. старицы Александры уже не стало, потому что вотчины в Кашинском уезде, упомянутые в царской грамоте, около 1631/1632 г. переходят к одному из родственников ее мужа, Матвею Михайловичу Годунову [Павлов, с. 440].
Очевидно, что монашеское имя Александра никак не соответствует светскому имени Стефанида. Но прежде чем утверждать, что последней жене Годунова иноческое имя выбрали вопреки традиции, но зато в память о царственной племяннице, необходимо установить, не была ли Стефанида Годунова двуименной, не было ли у нее еще одного мирского христианского имени, которое подходило бы к монашескому Александра.
Ситуации такого рода, когда несоответствие мирского и иноческого имен оказывается мнимым, в это время весьма распространены – даже не выходя из круга уже упоминавшихся лиц, можно вспомнить, например, княгиню Лыкову, которая в актовом материале именуется Марией, но при постриге берет имя Евфросиния, поскольку в крещении была Евфимией, не говоря уже о дьяке Цыплятеве, подписавшем десятки и сотни документов как Иван, но сделавшемся в иночестве Евфимием, поскольку крещен он был Елевферием.
Однако, стремясь разобраться с именованием супруги Годунова, исследователь сталкивается с проблемой, с одной стороны, неожиданной, а с другой – вполне «классической» для истории христианской двуименности. Дело в том, что после кончины Агриппины Годуновой в источниках, относящихся к семейной жизни боярина Дмитрия Ивановича, фигурируют два женских имени – Стефанида и Матрона (Матрена).
........
Все эти лакуны, вся странная чересполосица в употреблении имен, все намеки на некое функциональное распределение между ними окажутся совершенно объяснимыми и понятными, если мы допустим, что во всех этих случаях речь идет не о двух разных супругах Дмитрия Ивановича – неизвестной по отчеству Матроне и Стефаниде Андреевне – но об одной и той же жене, обладавшей в миру двумя христианскими именами, Стефанида и Матрона, которые используются попеременно, в зависимости от ситуации, типа текста и иных причин. ......
........
Примеров же, когда одно и то же лицо в публичной жизни и в некоторых ситуациях жизни церковной называется одним из своих имен, а в каких-то церковных документах – другим, в нашем распоряжении более чем достаточно, причем распределение антропонимов бывает довольно разнообразным, сложным и причудливым. Так, внук уже упоминавшейся выше Марии/Евфимии Лыковой (которая и сама в разных документах фигурировала под разными именами), князь Иван/Сергей Татев, в записях Вкладной книги Троице-Сергиева монастыря появляется то как Иван, то как Сергей. Сходным образом, под разными именами упоминается, например, и мать Ивана Андреевича Хворостинина, Гликерия/Елена Почти столь же обильно и разнообразно, как имена Стефанида и Матрона, представлены в источниках два мирских христианских имени последней жены боярина Федора Ивановича Мстиславского, Ирины/Домники, скончавшейся в 1630 г. Число примеров подобного рода попеременного использования двух христианских имен одного лица может быть многократно умножено. Распределение же функций между ними было устроено довольно сложно и в каждом конкретном случае его трудно предсказать наперед. Очевидно, что при дворе, например, и в бытовом обиходе носитель светской христианской двуименности чаще всего пользовался своим публичным именем, причащаться же и исповедоваться он должен был под именем крестильным. Очень редко нарушалось правило, согласно которому по имени крестильному ему выбирали имя иноческое. Что же касается всего остального, то здесь мы имеем дело лишь с некоторыми тенденциями и предпочтениями, а отнюдь не с твердыми закономерностями.
Так, чаще (но вовсе не обязательно) с отчеством употребляется публичное, а не крестильное имя. Завещание, как правило (но опять-таки – не всегда), открывается именем крестильным. Когда человек делает вклад по другим людям, он склонен скорее употреблять свое публичное имя, а вот для самого поминаемого вероятнее на первый план будет вынесено имя крестильное или связанная с этим именем дата, однако и здесь распределение антропонимов может оказаться иным. Заказчик патронального изображения скорее всего отдаст предпочтение святому тезке по крестильному имени, однако рядом с ним может появиться и изображение святого тезки по имени публичному31, подобно тому как два этих именования одного лица могут сойтись в одном тексте32.


Полностью статья на Academia.edu
http://www.youtube.com/watch?v=QMIxcVD6OGA




---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 


---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

Имена и фамилии православных священно-церковнослужителей и членов их семей в XVIII в. (на примере духовенства Ржева и Осташкова) // Вопросы ономастики. 2014. № 1 (16). С. 50-62.

Андрей Викторович Матисон. Макариевская премия (2011), (11 ноября 1970 года, Москва) – российский историк, археограф и генеалог, ведущий специалист в области научного изучения генеалогии православного духовенства России. Доктор исторических наук.

http://www.academia.edu/306498...%A1._50-62



---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

http://istina.msu.ru/workers/7752799/


Гецова Оксана Герасимовна
Соавторы: Панина Ж.А., Проколова Е.В., Качинская И.Б., Малышева А.В., Нефедова Е.А., Ковригина Е.А., Артамонова Н.А., Маховая О.А., Коконова А.Б.
11 статей, 2 книги, 1 НИР, 1 диссертация

«Архангельский областной словарь» — одна из ведущих тем научной работы кафедры русского языка филологического факультета МГУ. К настоящему времени вышло из печати 16 выпусков «Архангельский областной словарь» (буквы А-З), первые 12 вып. под редакцией О.Г. Гецовой, 13-15 вып. — под редакцией О.Г. Гецовой и Е.А. Нефедовой, 16-й вып. под редакцией Е.А. Нефедовой. Общий объем этих выпусков — более 320 п.л. АОС был задуман и осуществляется как словарь системного типа. Он включает в себя лексику одного синхронного среза, собранную на основе единых принципов при планомерном, систематическом обследовании говоров территории, характеризующихся структурной и генетической общностью. Словарная статья АОС отражает основные параметры системных отношений слова в диалекте — полисемию, синонимию и вариантность, а также географию его распространения. В словаре подробно разработана лексическая и семантическая сочетаемость слова. Объектом особого внимания в АОС, особенно в последних его выпусках, является общерусское слово во всей совокупности его значений, в том числе и совпадающих с литературным языком. Все это отличает его от словарей сводного типа, образцом которого является, например, СРНГ.

---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

Чернышев Владимир Яковлевич
Купеческие фамилии г. Мурома (1710-1917 гг.) Подробности см. здесь: https://murom-eks.com/zamietki...lii-muroma

Представленный ниже список купеческих фамилий города Мурома составлен канд. истор. наук В.Я. Чернышевым в результате многолетней работы в центральных, областных архивах и библиотеках России, а также в местных архивохранилищах. В ходе исследования были просмотрены и проанализированы сотни документов из фондов Муромского городового магистрата, Муромской городской управы, Муромской городской думы, Муромской уездной земской управы, Муромского духовного правления, Владимирской губернской чертежной и Владимирской губернской дорожной и строительной комиссии, а также Переписные книги начала XVIII в. (1710 и 1723 гг.) из фондов РГАДА (г. Москва) и С.-Петербургского Института истории РАН.

На сегодняшний день выявлено 392 фамилии, состоявших в Муроме в купеческом звании. Хронологические рамки списка охватывают два столетия: 1710 – 1917 гг. Многие династии совершенно ничего не говорят нашим современникам, поскольку их представители значились в муромском купечестве очень ограниченный период времени. Между тем, среди купечества Мурома было немало значимых и выдающихся торгово-купеческих родов, внесших существенный вклад в социально-экономическую историю города. Среди них важную роль играли представители следующих династий: Зворыкины, Суздальцевы, Жадины, Усовы, Смольяниновы, Гундобины, Гладковы, Мяздриковы, Вощинины, Тагуновы, Каратыгины.

Настоящий список не претендует на исчерпывающую полноту. Вполне возможно, что в будущем удастся выявить и других представителей купеческого сословия города Мурома.

---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

..ЖЕНСКИЕ ИМЕНА


Женские имена (начало XVIII века).
В работах по русской исторической ономастике меньше внимания уделяется формам именования женщин, поскольку последние, не имея никаких юридических прав, реже упоминаются в памятниках деловой письменности XI—XVII вв. [5, с. 15]. Социальное бесправие женщины в XI—XIV вв. нашло отражение в именовании ее в официальной письменной речи, причем способы называния не были упорядоченными и не отличались в силу этого единообразием.


По словам Р. Мароевича, в редких случаях женщина именовалась непосредственно, с помощью личного имени. В подавляющем большинстве случаев номинация осуществлялась способом, восходящим по происхождению к праславянскому языку — через имена других лиц: замужней женщины — через имя мужа, девушки — через имя отца [1, с. 110]. Имя замужней женщины представляло собой притяжательное прилагательное в полной форме, образованное от имени мужа (княгыни Всеволожая, приде Гюргевая). Иногда данный антропоним сопровождался патронимом (ГлҌбовая Всеславича). В редких случаях модель именования включала и личное имя женщины (Мстиславляя Хрьстина) или профессию мужа (Завижая посадника). Форма именования девушки состояла в официальных документах из притяжательного прилагательного, образованного от личного имени отца, и патронима (Даниловна Романовича). Как исключение отмечены полные формулы именования женщин: Софья Ярославна Ростиславляя ГлҌбовича [1, с. 110— 117; 2, с. 128-129].

Такие же опосредованные способы именования часто фиксируются и в новгородских берестяных грамотах: Васильевая, Павловая, Фомина жена [3].

Если обратиться к письменным источникам XVI — первой половины XVII в., писцовым и переписным книгам Вологодского, Архангельского и Сольвычегодского уездов, то именования женщин встречаются последовательнее, причем в большинстве случаев речь идет о вдовах, после смерти мужа унаследовавших землю и строения. Единая формула именования женщины в этот период отсутствует. Полностью опосредованные именования отмечаются редко: Васильевская жена Ощепкова (ПK Сольвыч. 1648; здесь и далее см.: Источники), несколько активнее одночленные и двучленные модели, обязательным компонентом которых является личное имя именуемых: вдова Полашка (Сотн. Ант.-Сийск. 1593), вдова Оксиньица, Онтонидка, нищая Марфица Сенькина (ПК Лал. 1645).

Несмотря на отсутствие единой формулы именования женщины, в этот период можно уже говорить о наиболее активной (доминирующей) модели высказывания, относящейся к замужним женщинам и состоящей из личного имени женщины и притяжательного прилагательного, образованного от личного имени мужа с помощью суффиксов -овск(-евск), реже -ов (-ев), -ин(-ын), иногда с наличием фамильного прозвания, если оно было. Ср.: вдова Духанка Сергеевская жена, вдова Каптелинка Яковлевская жена Купреянова (ПК Вол. 1589), вдова Соломейка Ивановская жена, вдова Акилинка Яковлевская жена Калистратова (ПК Сольвыч. 1648), вдова Каптелинка Федорова жена Бобровского (ПК Лал. 1645), вдова Федосица Якушовская жена, вдова Анна Ивановская жена Саунина (Сотн. Каргоп. 1561). Формула именования незамужних женщин в тот период характеризовалась указанием на отца: проскурница Анница Игнатьева дочь (ПК Лал. 1625).

Характерно, что женщины, как и мужчины, в этот период именовались еще полуименами с формантами -к(а) и -иц(а), древними по своему происхождению, суффикс -иц(а), в частности, в квалитативном значении встречается в древнерусских памятниках начиная с XI в. [6, с. 109]. Явно недостаточно изучены способы именования женщин в официальных документах в период, предшествующий распространению трехчленной модели именования, в конце XVII — первой половине XVIII в. С. И. Зинин наблюдает значительный разнобой в формулах называния. Им рассмотрены модели именования женщин в источниках некоторых центральных городов (Москва, Ярославль и др.); подробнее см. [7, с. 34—-39]). Ниже представлены модели именования женщин всех сословий в деловых документах массовой переписи населения северо-восточных уездов Русского государства начала XVIII в.— Вологодского, Архангельского, Сольвычегодского, Вятского. Привлечение источников начала XVIII века обусловлено тем, что именно в петровское время женщины получают некоторые юридические права, связанные с покупкой и продажей имущества [5, с. 15]. Этим определяется рост числа женских именований в деловой письменности данного периода всех регионов.

В сравнении с документами XVI — первой половины XVII в. формула именования женщины в начале XVIII в. претерпела существенные изменения. На фоне более или менее устоявшейся трехчленной модели называния мужчин (обычно жителей города) типа Алексей Иванов с. Швецов, Марк Афонасьев с. КолҌсов (ПК Вол. 1711), женские именования обычно были представлены четырьмя (иногда пятью) компонентами: личным именем и полуотчеством женщины и трех(дву)членной моделью именования ее мужа. Ограничимся следующими примерами: посадская вдова Парасковья Панкратова дочь Прокофьевская жена Никифорова сына Лактева, вдова Евдокия Патракиева дочь Ивановская жена Савельева сына Хомутникова (ПК Вол. 1711), вдова Анна Андреева дочь, а Даниловская жена Колотовкина, вдова скудная Евфалия Петрова дочь, а Федоровская жена Сомовых (ПK Сольвыч. 1710), вдова Матрена Матфеева дочь Семеновская жена Басанова, вдова Татьяна Митрофанова дочь, а Корниловская жена Уваровского (ПК Лал. 1717), нищая вдова Агафья Карпова дочь Петровская жена Мохнаткина (К. Уст. 1717).

Судя по материалам переписных книг, такая ходовая формула именования женщин была закреплена в письменной речи на огромной территории северо-восточной части Русского государства. О наличии ее в пермской письменности имеются свидетельства Е. Н. Поляковой [4, с. 94]. В составе данной модели полуотчества жены и мужа последовательно представлены в форме притяжательного прилагательного с суффиксами -ов(-ев), -ин(-ын), указывающими на принадлежность (Патрикиева дочь, Наумова дочь, Савельев сын, Самсонов сын), прилагательное же, образованное от личного имени мужа с помощью суффикса -овск(-евск), является относительным, поскольку указывает не на принадлежность, а на отношения данных лиц (Ивановская жена, Федоровская жена, Даниловская жена и др.), т. е. жена, имеющая мужем такого-то.

Самым подвижным компонентом модели является полуотчество мужа, оно отсутствует, например, в книгах города Сольвычегодска, Лальска, Устьянских волостей. По этой причине из четырех членов состоит модель и в переписной книге города Вятки 1710 года: Васса Федорова дочь Яковлева жена Демидовых, Анна Васильева дочь Фоминская жена Вепревых и др. В книге переписи и меры города Вологды 1711 года пятичленная модель весьма активна, хотя возможны и названия четырехзвенные: Мавра Иванова дочь Михайловская жена Митрополова, а ниже — Мавра Иванова дочь Михайловская жена Ефремова сына Митрополова. Ср. также: посадская вдова Дарья Ефтефиева дочь Никулинская жена Хомутинникова, посадская вдова Соломанида Алексеева дочь Васильевская жена Жукова и многие другие. Обращают на себя внимание в переписных книгах всех городов полные формы женских личных имен.

Отмеченная четырех(пяти)членная модель называния была характерна для женщин всех сословий: посадских вдов — Ксения Анфимова дочь Терентьевская жена Федорова сына СвҌшникова (ПК Вол., 1711), солдатских жен и вдов — Овдотья Иванова дочь Ивановская жена Bacильевa сына Неподставова (там же), женщин купеческого сословия — гостиной сотни вдова Анна Георгиева дочь АлексҌевская жена БҌлавинского (там же), дворянок — помещица вдова Ефросинья Васильева дочь подпорутчика Алексеевская жена Григорьева сына Захарова (PC Вол.), крестьянок — горкая вдовица КсҌница Гаврилова дочь Максимовъская жена Чапина (ДПВК), нищих — вдова скудная Анна Матфиева дочь, а Семена Матренинских жена (ПК Сольвыч. 1710), нищая вдова Фетиния Стефанова дочь ТимофҌевская жена Козулина (ПК Вол. 1711).

У лиц духовного звания в тот период фамильное прозвание обычно отсутствовало, поэтому именование женщины могло состоять из двух компонентов (вдова попадья Ксения ЕремҌева дочь — ПК Вол. 1711), но: вдовая попадья Марья Васильева дочь Андреевская жена Семенова, вдовая дьяконица ГликҌрия Костянтинова дочь Михайловская жена Пошехона (ПК Вол. 1711).

Было бы некорректно утверждать, что в привлеченных к исследованию документах эта четырех(пяти)членная модель не имела альтернативы. Она была доминирующей, но не единственной. Вариантная формула отличалась тем, что первой частью ее было полное именование мужа с указанием его профессии, второй — называние жены: подьячего Васильевской жены Григорьева сына Кудрина вдова Парасковья Федорова дочь (муж Василий Григорьев сын Кудрин), кузнеца Ивановской жены Сидорова жена Марья Абрамова дочь (муж Иван Сидоров), плотника АндрҌевской жены Федорова сына Кумбаса вдова Ксения Захарова дочь (ПК Вол. 1711). Наличие такой формулы именования в московских источниках начала XVIII в. отмечает С. И. Зинин [7, с. 38-39].

Обращает на себя внимание первый компонент именования мужа, представленный в форме притяжательного прилагательного с суффиксом -овск(-евск), образованный от личного имени. Однако возможна и такого рода формула: вдова суконной сотни Василия Иванова сына Саватиева жена его Акулина Дмитриева дочь (ПК Лал. 1678).

Отличались формы именования незамужней женщины. В книге переписи и меры города Вологды 1711 г. четырехзвенная формула отмечена единожды (дҌвка Марья Григорьева дочь Степанова сына Сурина), обычно же в составе модели два компонента: посадская дҌвка Улита Гусева дочь, дҌвка Марья АлексҌева дочь, посадская дҌвка Федора МокҌева дочь.

Следует подчеркнуть, что при наличии доминирующей формулы именования женщины варианты ее во всех привлеченных документах актуализируются значительно реже. Эта закрепленная модель, в составе которой именование женщины не приводится автономно, а почти всегда с полным называнием мужа, стала своего рода нормой письменных источников массовой переписи населения данной территории в начальный период становления русского национального языка.

В ревизских сказках эта модель именования сохраняется вплоть до конца XVIII в. В ревизских сказках о числе душ г. Вологды 1795 г. такая формула лежит в основе именования женщин купеческого звания: вдова Устинья Степанова дочь Гавриловская жена Носкова (PC Вол. 1795), вдова Ульяна Яковлева дочь Петровская жена Михайлова сына Попугаева, а также мещанок: вдова Ирина АлексҌева дочь Афанасьевская жена Осипова сына Самойлова. Мещанки и женщины, относившиеся к той или иной цеховой корпорации, могли именоваться и с помощью вариантной формулы: мещанки... умершего Ивана Емельянова сна Клишина вдова Марья СергҌева дочь, умершего Алексея Михайлова сна БогадҌльщикова жена вдова Анна Дмитриева дочь, в Вологодском прядильном цеху... умершаго Михайла Федорова сна Хохлева жена Устинья Захарова дочь и др.

Позже (в XIX в.) под воздействием трехчленной модели именования мужчин формула называния женщин в письменной речи также становится трехзвенной, разумеется, на тех территориях или в тех социальных группах, где фамилия функционировала как обязательный член антропонимической модели.

Если рассмотреть эволюцию доминирующей модели именования женщины, то основное изменение в ней связано с активизацией непосредственной номинации. Только в древнерусском языке (XI—XIV вв.) именование женщины носило в большинстве случаев опосредованный характер (через имя мужа или отца). В среднерусский период (XV—XVII вв.) доминирующая формула по своему составу начинает приближаться к модели называния мужчины, поскольку первым компонентом ее является уже личное имя женщины. В то же время от предшествующего периода формула сохраняет и опосредованное название (через имя мужа). В начальный период формирования национального русского языка (вторая половина XVII — начало XVIII в.) формула именования женщины все более сближается с мужской: помимо личного имени женщины в составе ее, как и в мужской модели, появляется полуотчество. Опосредованное именование продолжает сохраняться. И наконец, в период укрепления норм национального русского языка формула именования женщины совпадает с мужской. Ср.: ГлҌбовая Всеславича — Акилинка Яковлевская жена Калистратова — Евдокия Патракиева дочь Ивановская жена Савельева сына Хомутникова — Мария Ивановна Кубарева.

Памятники массовой переписи населения начала XVIII в. отражают не только официальную форму именования женщины, в них можно обнаружить свидетельства того, как называли женщину в повседневной обиходной речи. Существовало несколько способов и самый активный, видимо, личное имя в полной или квалитативной форме (Улита, Онфимья, Татьянка). В наших документах находит отражение второй способ именования женщины — с помощью прозвища, образованного от фамильного прозвания мужа с суффиксом -их(а): Маврушка Елизарьева дочь, а АндрҌевская жена Иконничиха (ПК Лал. 1678), вдова Евдокея Федорова дочь Ивановская жена Самылиха (ПК Вол. 1711). Мы привели формулу полного именования женщины в официальном документе, в разговорной же речи актуализируется в качестве средства общения лишь последний компонент.

И наконец, была, на наш взгляд, третья модель именования в быту, состоящая из личного имени и прозвища на -ых(а). Данная «уличная» формула нашла отражение в переписной книге г. Лальска 1678 г.: нищая вдова Анютка Исиха. Разговорная форма женского именования на -их(а) отмечена в Пермской земле (4.94).

В дальнейшем было бы желательно рассмотреть формы именования женщин в письменно-деловой речи XVIII в. других территорий Русского государства.

Литература:
1. Мароевич Р. Оппозиция определенных и неопределенных форм притяжательных прилагательных (К вопросу о природе имен типа Vъsevolozaja в древнерусском языке) // Вопросы языкознания. 1981. № 5.
2. Мароевич Р. К реконструкции праславянской системы посессивных категорий и посессивных производных // Этимология. 1986—1987. М., 1989.
3. Подольская Н. В. Некоторые вопросы исторической ономастики в связи с анализом берестяных грамот // Историческая ономастика. М., 1977.
4. Полякова Е. Н. О редактировании пермских деловых документов XVII — начала XVIII в. // Русская историческая лексикология и лексикография. Л., 1983. Вып. 3.
5. Суперанская А. В. Имя и эпоха // Историческая ономастика. М., 1977.
6. Толкачев А. И. К истории словообразования форм со значением субъективной оценки (квалитативов) личных имен греческого происхождения в древнерусском языке XI— XV вв. // Историческая ономастика. М., 1977.
7. Зинин С. И. Введение в русскую антропонимию. Ташкент, 1972.
8. Короткова Т. А. Суффикс -ск- в ономастиконе Среднего Урала // Ономастика. Типология. Стратиграфия. М., 1988.

Источники: ДПВК — Деловая письменность Вологодского края. Вологда, 1979. К. Уст. 1717 — Книга ландратской переписи Устьянских волостей 1717 г. // Северная Русь XVIII в. Вологда, 1973. ПК Вол. 1589 — Переписные книги Вологодского уезда. 1589—1590 гг. // Материалы по истории Европейского Севера СССР (Северный археографический сборник). Вологда, 1972. Вып. 2. ПК Вол. 1711 — Книга переписи и меры г. Вологды 1711 г. // ГАВО, ф. 2Р, 7847. ПК Вят. 1710 — Переписная книга г. Вятки 1710 г. // Вятка: Материалы для истории города XVII и XVIII столетий. М., 1887. ПК Нал. 1625 — Переписная книга Лальска 1625 г. // Пономарев И. Сборник материалов для истории г. Лальска Вологодской губ. Т. 1 (1570—1800 гг.). В. Устюг, 1887. ПК Лал. 1645 — Переписная книга г. Лальска 1645 г. // Пономарев И. Сборник материалов... ПК Лал. 1678 — Переписная книга г. Лальска 1678 г. // Пономарев И. Сборник материалов... ПК Лал. 1717 — Книга первой ревизии г. Лальска 1717 г. // Пономарев И. Сборник материалов... ПК Сольвыч. 1648 — Переписная книга Сольвы-чегодского уезда 1648 г. // Пономарев И. Сборник материалов... ПК Сольвыч. 1710 — Переписная книга г. Сольвычегодска 1710 г. // Пономарев И. Сборник материалов... PC Вол. 1785 — Ревизские сказки о числе душ помещичьих крестьян Вологодского уезда 1782 г. // ГАВО, ф. 883. № 134. PC Вол. 1795 — Пятая ревизия о купцах и мещанах г. Вологды 1795 г. // ГАВО, ф. 496, on. 1, №4369. Сотн. Ант.-Сийск. 1593 — Сотная на вотчину Антониева-Сийского монастыря 1593 г. // Материалы по истории Европейского Севера СССР. Сотн. Каргоп. 1561 — Сотная из книг на г. Каргополь 1561—1564 гг. // Материалы по истории Европейского Севера СССР.

Источник:
1. Ю.И. Чайкина. Русская ономастика и ономастика России. М.: Школа-Пресс, 1994.



---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

О. А. Теуш
МЕЖЪЯЗЫКОВОЕ ЛЕКСИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В СФЕРЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ НА
ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ РОССИИ1



Европейский Север России - регион полиэтнический: кроме русских, здесь издавна обитают и представители других народов.
Почти полностью русскоязычными (хотя в прошлом это было не так) являются территория современной Вологодской области и
большая часть Архангельской области. Административные границы этих двух областей практически совпадают с этническими:
на западе проживают карелы и вепсы, на востоке - коми. Кроме того, северо-восточной частью Архангельской области является
Ненецкий автономный округ3. Таким образом, этот большой регион оказывается населенным представителями двух языковых
семей - индоевропейской и уральской.

пасека - ‘участок леса, предназначенного для вырубки

визира, визирка - ‘узкая лесная просека’

воля - ‘пространство вне дома’, ‘пастбище, выгон’

леха - ‘полоса вспаханной земли’, ‘огрех при севе

лядина, лядинка ‘расчищенное место в лесу, подготовленное под пашню; поле в лесу, заросшее кустарником

выход - ‘земельный участок, выгон

выпашка - ‘истощенная земля после многолетних посевов; земля, оставленная под пар’

крест - ‘перекресток дорог

росстань - ‘развилка дорог, перекресток

стлань - ‘гать, выстланная бревнами или тонкими жердями дорога через болото’

тележница, тележная дорога - ‘летняя дорога, по которой можно ездить только на телеге’

ям - ‘почтовая дорога; большак, шоссе

перелесок - ‘лесная дорога от одного населенного пункта до другого’

ледянка - ‘зимняя дорога, залитая водой

спуда - ‘высокий крутой берег’

бродь - ‘грязное, сырое, непроходимое место’

грива - ‘возвышенность, поросшая лесом’

гривка - ‘грядка, гребень на низменности (под травой или лесом); суходол’

лог - ‘лощина, ложбина’, ‘ложбина между скалами или сухими боровыми местами; низина; большая яма’

лом - ‘валежник, бурелом; место в лесу, где много валежника’

ляга - ‘лужа’, ‘сырая низина, ложбина’

наволок - ‘заливной луг’

падун - ‘водопад на реке’

солотъ - ‘топкое, вязкое место

бечевник - береговая полоса реки или озера

веретя, веретен, веретътя, вереча - ‘грива, сухая возвышенная грядка’

веротя - ‘сухая гряда среди болот или на лугу, покосе и др., часто поросшая лесом кустарником

заструга - подмытый течением или волною уступ у берега или в наносном песку посреди реки’

кумава - ‘омут, водоворот в месте слияния течений’

подморина, подмористое место - топкое, мокрое, с подземными ключами место, где хлеб не растет’

полой, полой - ‘речной залив; пролив’

прилук, прилука, прилук - берег речной луки, извилины’ излучина реки, речной мыс, присад ‘поемный луг на наносной береговой
полосе’ .

струга - ‘яма, глубокое место после отмели в реке’

травяник - ‘сырое место, поросшее травой’,

чапыж - ‘частый кустарник, чапыжник’

вадега - ‘глубокое спокойное место на реке между перекатами’, ‘залив, рукав реки’, ‘топкое место на болоте’, ‘заливной луг’,

кара - ‘залив, заводь на реке или озере’, ‘глубокое место в реке или озере’, ‘поворот реки’, ‘извилистый берег’

курья - ‘речной или озерный залив, заводь (нередко узкой, вытянутой формы) ’, ‘глубокое место, яма в реке или озере; яма, заполненная водой’, ‘старица реки’, ‘небольшое озеро, как правило, сточное’, ‘рукав реки, проток; рукав болота’

пахта - ‘небольшой морской залив (обычно мелководный)’, ‘залив в реке или озере’, ‘окно воды в болоте или среди луга’, ‘небольшое озеро, заросшее травой’, ‘топкий берег озера, реки’, ‘низкое заболоченное место, поросшее травой или кустарником’,
‘сенокосная пожня, вдающаяся в лес’

сапма - ‘морской пролив, протока, залив’

пода, пуда - ‘песчаная или каменистая отмель в озере, реке’, ‘островок в реке, озере’, ‘каменистый или твердый глинистый берег’, ‘плотное каменистое или глинистое дно водоема’ ‘глинистый сланец; окаменелость глинистого сланца (на дне рек)’, ‘уплотненный торф (на берегах рек)’ , ‘окаменелое дно, окаменелый грунт (реки, озера)’

орга - ‘сырая низина; лес, кустарник в низине; покос в низине’, ‘овраг, ложбина; яма с водой’, ‘дорога через болото’; ворга ‘сырая ложбина, канава с водой, овраг’, ‘протока, небольшая речка, ручей’, ‘топкое место на болоте’, ‘лесная дорога, просека’, ‘оленья тропа’

павна - ‘поросшая травой болотистая местность’, ‘лесной луг, открытое место в лесу, заросшее редким березняком, можжевельником

согра - ‘сырая низина, болотистое место, часто поросшее невысоким, сучковатым лесом’

уйта - ‘моховое или травянистое болото’, ‘заболоченное место в лесу’, ‘залив реки, озера’, ‘узкий рукав болота, покоса

мяндак - ‘плохой сосновый лес’, мяндач ‘сосновый лес’, ‘плохой нестроевой низкорослый лес’, мендач ‘сосновый лес’, ‘низкорослый
лес, растущий в сырых местах’

хоножник - ‘лес, высохший на корню’,

конга - ‘лес на болоте’,
кондовник - ‘крепкий строевой лес’
конда - ‘хороший, крепкий лес’, кондача ‘лес, высохший на корню’,

тайбала - ‘дальний, дремучий лес’, ‘заболоченный лес’, ‘зимник’,
тайбало - ‘дальний, дремучий лес’, ‘болотистое место’,
тайбол ‘дремучий л ес’,
тайбола - ‘расстояние в тайге между селеньями’, ‘дальняя дорога, тропа (через лес, болото)’, ‘дальний дремучий лес’, ‘болотистое место’, ‘поляна’

ерсей - ‘топь, трясина’, ‘окно воды на болоте’

---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

Никонов. География фамилий. Чмтать on-line

Избранные места yahoo.gif

Фамилии рядовых людей позволяют, например, проследить маршруты больших и малых миграций. Вот один пример:

Единственная дореволюционная Всероссийская перепись (1897 г.) отметила в Среднем Притоболье за Уралом тысячи Меньшиковых и Достоваловых[1]. Носители тех же фамилий встречались в Забайкалье[2]. Конечно, повторение одной фамилии, даже частой, ничего не доказывает — она может встречаться где угодно. Иное дело — две относительно редкие фамилии, оказавшиеся вместе, несмотря на огромные расстояния. Очевидно, в Забайкалье носители этих фамилий пришли с Тобола. Мы находим те же фамилии в Приуралье, как раз на пути к Тоболу — в бывших Туринском и Оханском уездах. Следовательно, начало их пути на Восток надо искать на Европейском Севере России.

Работая над документами переписи в Архангельском архиве, я мечтал найти там Меньшиковых и Достоваловых, но тщетно. Обе фамилии неожиданно встретились в селениях бывш. Великодворской вол. Холмогорского у.[3] Так наметился тысячекилометровый путь этих фамилий с низовьев Северной Двины за Байкал.

В переписных листах 1897 г. по Юргинской вол. Тобольской губ. (ныне Тюменская обл.) находим такие фамилии, как Горлатовы, Девочкины, Еськовы, Легостаевы, Минаковы, Молодых, Тепляковы, Черниковы, Чуевы, Шашковы, Шумаковы[4], и тот же самый набор фамилий того же времени встречаем в Больше-Глушицкой вол. Самарской губ. (ныне Куйбышевская обл.)[5]. Ясно, что случайное совпадение стольких довольно редких фамилий невозможно, потому можно уверенно утверждать, что они «пришли» за Урал из Нижнего Заволжья.

Фамилии Анцуповы и Куценковы, известные в бывшем Ливенском у. Орловской губ., явно западного происхождения (судя по ц на месте т; белорус. Анцуп из Антип), позже обе они повторены в Светлом Яре на Нижней Волге близ Астрахани; Анцуповы встречаются и в Сибири. Недаром В. В. Покшишевский призывал ученых привлекать фамилии к изучению миграционных путей в Сибири[6].

Важна информация, даваемая фамилиями, возникшими из топонимов (географических названий). Так, по всему Русскому Северу рассеяна фамилия Кокшаровых — эхо трагической судьбы маленького городка на р. Кокшеньге в Важской земле, уничтоженного в 1452 г. Если нанести на карту места распространения фамилий, образованных от названия одного города, и соединить их линиями с этим городом, получим розу лучей, указывающих зону его связей (такие выразительные картограммы по средневековым городам Юго-западной Германии опубликовал А. Бах[7]).

Еще ценнее обратный способ исследования: показать, на какие края указывают фамилии жителей одной местности. В Иванищевской вол. Шадринского у. (юг Зауралья) в 1858 г. находим: Вологжанин — 273 человека, Мезенцев — 75 человек, Важенин — 70 человек, Кунгурцев — 23 человека, Устюженин — 16 человек[8]. Таким образом, даже не имея прямых документальных указаний, кто откуда прибыл, можем составить представление, с какой территории шло заселение этой волости — с севера Европейской России.

Многие фамилии напоминают об исчезнувших профессиях: Балакирщиков, Бердников, Бортников, Бронников, Воскобойников, Денщиков, Знахарев, Ирошников, Кожемякин, Коновалов, Копейщиков, Кречетников, Лучников, Мечников, Олейников, Решетников, Окладников, Пономарев, Ростовщиков, Рушников, Свечников, Скоморохов, Сокольников, Солодовников, Стрельцов, Сырейщиков, Сыромятников, Толмачев, Трапезников, Хамовников, Целовальников, Шаповалов, Шерстобитов, Шорников, Щепетильников и множество других. Не раз отмечалось, что некоторые профессии исчезли бесследно и их названия остались неизвестными....]. Однако их можно найти в сокровищнице фамилий, надо только уметь их прочесть.

История труда и быта оставила след в фамилиях, лексические основы которых означали социальные отношения (Батраков, Баскаков, Половников), предметы одежды (Лаптев, Ноговицын), питания (Шаньгин, Сбитнев), обычаи и обряды (Ряженых, Панихидин). Многие фамилии рассказывают о былых суевериях: в семьях, где часто умирали дети, новорожденным, чтобы обмануть «нечистую силу», давали имена-о́береги: Найден, Ненаш, Находка, отчества от которых стали впоследствии фамилиями — Найденов, Ненашев, Находкин. С именами-о́берегами связаны фамилии Некрасов, Негодяев, Дураков (с фамилией Дураков в дер. Ереминка Тамбовской обл. студенты областного пединститута записали 18 семей) — это отчества от нецерковных имен Некрас, Негодяй, Дурак, которые были не ругательными, а защитными.

Такие фамилии, как Ожгибесов, Обернибесов, — драгоценные памятники народных воззрений далекого прошлого, народного творчества; они, как и прозвища, относятся к самым сжатым и выразительным жанрам фольклора.

Немало могут рассказать фамилии и об истории языка. Фамилия — слово и, как слово, оно составляет неотъемлемую часть языка и подчиняется его законам.

Во множестве фамилий отражена ярчайшая историческая черта России XVI—XIX вв.: всех непривилегированных именовать обязательно уничижительным формантом ‑ка. ........ Фамилии от таких форм особенно многочисленны там, где большинство населения было крепостным. У народов Поволжья уничижительные формы имен держались вплоть до начала нашего столетия. Из всех фамилий с. Барановка Хвалынского у. Саратовской губ. 23% составляли Вашуркин, Иванкин, Матвейкин, Потешкин, Самаркин, Семкин, Тимошкин, Якимкин и др.

Имена собственные... составляют в системе лексики особую подсистему, в которой законы языка преломляются специфически, подобно лучу света при переходе из одной среды в другую. В ней возникают такие свои закономерности, которых нет в языке вне сферы имен собственных. Став фамилией (или иным именем собственным — личным именем, географическим названием и т. п.), слово начинает жить собственной, независимой от слова-предка жизнью, может и полностью утратить с ним связь. Поэтому нелегко бывает раскрыть этимологию фамилии, т. е. выяснить ее происхождение, найти то слово, от которого она произошла, понять способы и средства, какими она образована. Те свойства, которые делают фамилию ценным научным источником, как раз и создают немалые трудности для ее изучения. Фамилия не возникала из ничего. Раз есть Берсенев, Каманин, Охрютин, значит, существовали слова берсень, каманя, охрюта, но они давно исчезли, оставив единственный след — фамилию. Но как бывает трудно по полустертому следу найти его источник!

Едва ли многие из отлично знающих современный русский язык сразу ответят, от каких слов произошли фамилии Лихарев, Маклаков, Откупщиков, Ряхин, Суслов, Швецов, Шлыков. Слова-основы этих фамилий умерли. В одних случаях исчезли обозначаемые ими реалии (перестали носить шлык, уничтожены маклаки и откупщики), в других — произошла замена слов (швеца теперь называют портным, а ряху — аккуратным, хотя уцелел антоним неряха). Не каждый грамотный русский объяснит такие, казалось бы, простые фамилии, как Бобылев, Гончаров, Коновалов.

Особенно коварна обманчивая простота. Как будто нет ничего проще, чем объяснить фамилию Волокитин, но она не связана ни с волокитой — ухажером, ни с канцелярской волокитой. В старину волокита — работник, ведущий борону. Простой выглядит фамилия Дворников. Конечно, это дворников сын, но фамилия возникла, когда дворник был не уборщиком двора, как сегодня, а арендатором хозяйства, двора. Так же и Заказчиков — не от современного слова заказчик. В прошлом глагол заказать означал «запретить», т. е. заказчик — это надзиратель, надсмотрщик. Обманчива слышимая основа и в фамилии Бортников — она связана не с судоходством, а с пчеловодством: борть — улей в дупле. Молодежь не угадает, что Бабкин значит, собственно, «акушеркин». Двое выпускников филологического факультета уверенно назвали основой фамилии Карпов рыбу карп. Имя Карп, нередкое еще в начале нашего столетия, вышло из употребления и забыто; не всякий знает, что фамилия Гуров происходит от краткой формы Гур — канонического имени Гурий.

Подчас ошибаются даже профессионалы. Известная лингвистка М. А. Рыбникова «объяснила» фамилию Рыбников, как любителя пирога с рыбой[10], в действительности же рыбник — сын рыботорговца. Знаток северных говоров И. А. Елизаровский ошибочно связал фамилию Паршуков с болезнью паршой (на самом деле это отчество от народной формы имен Парфен и Порфирий — Паршук), Харин — с вульгарным синонимом слова лицо (оно произошло из краткой формы Харя — Харитон); Черепанов связан не с черепом (черепан означало «гончар», а также «житель города Череповца»)

Распространены фамилии Воронов и Воронин, в лучшем случае вам объяснят, что фамилии эти от двух разных основ, но причину древнего различия словообразовательных средств ‑ов и ‑ин еще никто не раскрыл до конца. Таковы же пары: Данилов — Данилин; Михайлов — Михайлин.

Кроме исторической лексикологии и исторического словообразования, при анализе фамилий необходимо знать историческую фонетику. Без нее не раскрыть происхождение таких фамилий, как Езерский и Есенин. Древнерусское инициальное е сменилось на о: един→один; елень→олень; езеро→озеро; есень→осень (основа фамилии Есенин по лексическому значению — в одном ряду с основами фамилий Зимянин, Весенин, т. е. предками их носителей были Зимяня, Весеня, Есеня).

Фамилия Лучников происходит не от слова луч, она результат исторического смягчения к→ч; отчество означает «сын лучника», изготовителя стрелкового оружия — луков.


Но и совершенное знание истории русского языка недостаточно. Огромно количество фамилий, происшедших от диалектных слов. Основа фамилии Кочетов, надо думать, понятна если не всем, то большинству. А основы фамилий Бутримов, Дрогачев, Загоскин, Падерин известны не всюду (бутрим — ветлужское «угрюмый»; дрогач — рязанское «дергающийся, кривляющийся»; загоска — олонецкое «кукушка»; падера — северное и сибирское «пурга»). В Даровском р‑не Кировской обл. обитают Шипулины, только словарь местных говоров объясняет, что шипуля означает «тихий, медленный»[12]; фамилия Ширманов записана в Горьком и Ульяновске, и именно на Среднем Поволжье известно слово ширман — «карман»[13].

Нередки иноязычные фамилии в чисто русских семьях, например тюркские по происхождению - Аксаков, Берсенев, Булатов, Карамзин, Мамаев и др. (часть их описал Н. А. Баскаков, к сожалению, он ограничил себя генеалогическими памятниками, оставив в стороне массу народных фамилий, а с другой стороны — отнес к тюркским некоторые нетюркские); украинские — Кравцов, Мирошников, Тарасенков и др.; польские — Боратынский, Малиновский, Милютин, Скуратов, Циолковский; немецкие — Фонвизин, Фурманов, Шнейдеров и др. Некоторые фамилии действительно обязаны своим происхождением далекому нерусскому предку, но и без этого тесное многовековое общение народов порождало заимствование слов.

Этимологию трудно объяснить, если не знать, какому языку принадлежит фамилия, а это не всегда можно определить.
Эти трудности умножены частыми искажениями. Близость гласных е—и спутала фамилии Вишняков и Вешняков, у них совершенно разное происхождение: вишняк — вишневые заросли, вешняк в Беломорье — рыбак, уходящий весной в море на промысел. В фамилии Страханцев еще можно узнать Астраханцева, в Леванидове — Леонидова, но труднее догадаться, что Облакатов — это Адвокатов, а Вахромеев, Охромеев, Фоломин восходят к Варфоломею, Стахеев — к Евстафию. ......... Многие искажения происходили еще на дофамильном уровне.




---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

.......Так, фамилия Сенофоновых во владимирской деревне Егрево восходит к древнегреческому имени Ксенофонт, нередкие фамилии Селиванов, Селиверстов происходят от латинских имен Сильван, Сильвестр, т. е. «лесной», переосмысленных по созвучным привычным словам селить, верста. Обманывает написание фамилии Дорожкин — отчество от обиходной формы Дорошка (каноническое имя Дорофей), как Тимошка от Тимофей, Ерошка от Ерофей (из канонического Иерофей) и др.
Имя воспринимали только на слух (⅘ населения страны были неграмотны), а по законам русского языка перед глухим согласным нельзя произнести согласного звонкого, т. е. сочетание жк непроизносимо, произносится шк. Писцы же, зная, что, например, произносится лошка, а писать полагается ложка, превратили Дорошку в Дорожку — написание и этимология ложны
.....
Даже малые искажения, накопляясь, изменяют фамилию неузнаваемо.
Самих носителей фамилий Лохтивонов (Каменский р‑н Пензенской обл.) удивляет, что ее зерно — древнегреческое имя Галактион — «молочный»; от того же имени распространенная фамилия Локтионов переосмыслена по созвучию со словом локоть; она часта в Рязани и Курске, встречается в Воронеже, Иванове, Калинине, Краснодаре, Липецке, Орле, Рыбинске, Саратове, Туле.
Более редка фамилия Локшин (из краткой формы того же имени Локша). Сложен путь был у фамилии Юрченков. Греческое имя Георгиес («земледелец») пришло на Русь из Византии. Оно непонятно по значению да и непривычно фонетически — русское р впятеро реже предшествует согласному, чем следует за ним. Имя звучало только в церкви, а в обиходе жили только его производные формы: народная — Егор и в «верхах» — Юрий (возможно, не без влияния варяжского имени Юрга). Нет русской фамилии Георгиев (нередка у болгар), зато Егоров в числе самых частых, кроме того, встречается еще Егоркин, Егоршин, Егорушкин, Егорышев, Егошин, Егошкин и т. д.; украинский формант ‑енко, означая потомка (аналогично рус. «ребенок» и т. п.), образовал фамилию Юрченко, а дооформил ее господствующий суффикс русских фамилий ‑ов.

Беззащитность имен собственных от искажений никто не отметил лучше К. С. Аксакова: «Ни одно слово не подвергается таким изменениям, неожиданным, негаданным, каким подвергается имя собственное. Лишь бы фонетика выдержала». Такова цена, которую фамилии (как и другие имена собственные) платят за свою автономию внутри языка.

Преодолеть все эти трудности — значит лишь подойти к анализу фамилий. Даже вскрыв их основу (а это не всегда возможно), мы еще не узнаем их значения. Ведь Кузнецов не означает кузнеца, а выражает какое-то отношение называемого к кузнецу — сын кузнеца или, может быть, работник кузнеца. Разница существенна, семантика (значение, смысл) фамилии иная, чем ее основа.

........исследователям надо бы задуматься над вопросом К. С. Аксакова, заданным более ста лет назад в его «Опыте русской грамматики»: от нарицательных телега, ворона нет и не может быть притяжательных прилагательных телегин, воронин. Откуда же взялись фамилии Телегин, Воронин? Ответить тогда не мог никто, даже автор. А суть в том, что Телегин, Воронин — безусловно не от слов телега, ворона, а от отчеств телегин, воронин, образованных из личных мужских имен Телега, Ворона, отвечающих на вопрос «чей сын» (т. е. как Ильин, Фомин).

Так, Зайцев не от слова заяц, между ними целая цепочка звеньев. Первоначальное значение фамилии — зайцев сын, не зайца, а Зайца. Имя Заяц было у русских частым до конца XVII в., десятки примеров приведены в словаре Н. М. Тупикова. Следовательно, Зайцев←зайцев←Заяц←заяц… и так далее к старинному заяти, что значит «прыгать, скакать». На одной научной конференции преподавательница русского языка чистосердечно посетовала: «Как просто было: Зайцев — от зайца, Сорокин — от сороки, а теперь разбирайся!» Но подменять семантику фамилий семантикой ее дальних основ так же нелепо, как оценивать учеников по знаниям их предков. Лексические значения основ фамилий ценны для решения совсем иных задач, а выдавать их за семантику фамилий — серьезная и, увы, частая ошибка.

В Шуйском у. Владимирской губ. на 1 тыс. жителей приходилось 9 Морозовых, а в Холмогорском у. Архангельской губ. — только 0,3. Смешно думать, что климат Шуи в десятки раз холоднее, чем Холмогор. Предок Жуковых не ловил и не разводил жуков; увы, не каждый Мудрецов — мудр; Новгород — старейший русский город, а Большая Вишера меньше Малой Вишеры. Таков удел имен собственных.

Даже значение самой прямой, непосредственной основы иное, чем значение фамилии. Фамилии Зайцев, Волков, Собакин — не «от животных»; Сорокин, Мухин, Осетров, Соснин — не «от птиц, насекомых, рыб, растений», как и Кузнецов — не «по занятию», Иванов — не «от имени»!

Из сказанного, думается, ясно, что занятие фамилиями — не для любителей. Анализ каждой фамилии — научная задача, нелегкая, трудоемкая и, к сожалению, не всегда решаемая.

Изучает фамилии особая наука — антропонимика, ведению которой подлежат и другие виды собственных имен людей — индивидуальные, отчества, прозвища, клички, псевдонимы и проч. Вместе с антропонимами все имена собственные (топонимы, т. е. географические названия, этнонимы — названия народов, космонимы — названия космических объектов, зоонимы — клички животных и др.) с изучающими их отраслями науки составляют ономастику.

---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Модератор раздела
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 24895
Регистрация: 2006
Рейтинг: 13073 

.....Историков и неисториков неизменно обманывает трехчленное русское крестьянское именование середины XIX в., которое им кажется фамилией. Безусловно нет! Это второе отчество или скользящее дедичество.

Стандартный пример: в 1834 г. в с. Троицкий Сунгур Сызранского у. Симбирской губ. числится государственный крестьянин Иван Захаров Маркелов. Все принимают Маркелов за фамилию. Но в переписи 1897 г. его сын записан как Степан Иванов Захаров
Маркелов — это еще не фамилия, а скользящее дедичество.

.......
Падение в 1861 г. крепостного права принудило в числе прочих реформ «офамилить» население страны. На дореформенные канцелярии, знаменитые полной неспособностью разобраться в делах, обрушилась непомерная задача — дать фамилии десяткам миллионов «освобожденных». Конечно, решали ее «спустя рукава». Способов было три.

1. Превращали в фамилию отчество или дедичество. В ведомости рекрутов, призванных в армию по Покровскому у. Владимирской губ. в 1889 г., все записаны еще без фамилий — Петр Федоров, Андрей Александров, а рядом в деле лежит список признанных годными — это те же лица, но они уже «в строю», все с фамилиями, тут же образованными из отчеств: Федоров Петр Федоров, Александров Андрей Александров[58].

2. Во многих местностях всем подряд записывали фамилию бывшего владельца, особенно в вотчинах крупнейших магнатов. Так целыми селами и получали фамилии Репьев, Пушкарев. У тульских и орловских колхозников можно встретить аристократические фамилии Трубецкой, Оболенский, Нарышкин.

3. Если оказывалась под рукой одна из уличных фамилий, записывали ее (подчас искаженно, на слух), иногда придумывали наспех.

У многих крестьянских семей фамилии оставались неустойчивыми, в документах очень часта двуфамильность: перепись 1897 г. зарегистрировала в с. Борла Сенгилеевского у. Симбирской губ. Силантьевых, они же Мавровы; Красниковых, они же Труновы; Калашниковых — Афанасьевы; Кулаковых — Карповы и т. д. Таких семей насчитывается 15; есть даже трехфамильные — Липатовы, они же Авакумовы, они же Харитоновы[59]. В метрической книге церкви с. Труслейка Карсунского у. Симбирской губ. за 1908 г. почти каждый крестьянин записан с двумя фамилиями: Баканов, он же Герасимов; Степашин, он же Баканов; Платонов, он же Нехорошев; Андревнин, он же Савельев, и т. д.[60] В исповедальных ведомостях, например сел Богданино и Ближняя Борисовка Калужской губ., за 1913 г. нередко встречаются двухфамильные[61]. Картина та же, что и полстолетием раньше в купеческих семьях Ельца и Шацка и др. Наличие параллельной неофициальной фамилии у польских крестьян отметила М. Каминьская[62].

Царскому правительству так и не удалось добиться, чтобы фамилии охватили всех. Возникали и новые категории бесфамильных.

1. Велико было число «незаконнорожденных» — внебрачных и подкидышей. Один пример: Херсонская губернская земская управа 13 марта 1913 г. жаловалась в высшие инстанции, что не в силах содержать 1700 подкидышей, с фамилией их пристроить («в качестве детской рабочей силы») очень трудно, а бесфамильных вовсе «немыслимо»[63]. А сколько их было по всем 108 областям и губерниям!

2. Невозможно сосчитать количество беглых и прочих, скрывавших свою фамилию. В полиции их обозначали «непомнящий родства» (отсюда многочисленные сибирские носители фамилий Непомнящий, Непомнящих, Бесфамильных).

3. Перепись 1897 г. застала немало бесфамильных и среди крестьян. Например, в Меленковском у. Владимирской губ. на многих листах десятки крестьян записаны с пометой «без фамилии» (Архив Владимирской обл. Ф. 433. Оп. 2. Д. 37). Чрезвычайно часта двухфамильность, т. е., в сущности, неустойчивость фамилии. В 1910 г. в с. Семеновское Белевского у. Тульской губ. жили Демкины, они же Ионовы; Тарасовы, они же Меркуловы, и т. п. (Архив Тульской обл. Ф. 4. Оп. 3. Д. 478). В 1914 г. в с. Адоевщина Хвалынского у. Саратовской губ. читаем: Кулаковы, они же Парфеновы, Корсаковы — Лексины, Кузьмины — Святцевы, Тихоновы — Карповы и проч. (Архив Саратовского загса, метрические книги).

---
Я уже не работаю в архивах, поэтому с просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
<<Назад    Вперед>> [ <<<<< ] Страницы: 1 2 3 4 5 ... 19 20 21 22 23 24 25 [ >>>>>> ]
Модераторы: valcha, Geo Z
Генеалогический форум ВГД »   Ономастика (антропонимы, топонимы и пр.), этимология »   Книги, статьи и ресурсы по ономастике\этимологии
RSS