Библия, православные праздники, традиции

Киево-Братской (1654) и Арапетской икон Божией Матери.



Киево-Братская икона Божией МатериКиево-Братская икона Божией Матери прежде была местной в Борисоглебской церкви в городе Вышгороде (Киевском), где она чудесно явилась в 1654 году. В 1662 году, во время войны России с Польшей (1659-1667), городу был нанесен большой урон от воевавших на стороне поляков крымских татар. Храм святых страстотерпцев Бориса и Глеба был разорен и поруган. Однако Промысл Божий сохранил чудотворную икону Божией Матери, которую своевременно вынесли из храма и пустили по Днепру, а мощи святых сокрыли под спудом. Река вынесла икону к берегу Подола в Киеве, где она была с радостью принята православными и с подобающими почестями перенесена в Братский монастырь. Там она и оставалась в течение долгого времени. В описи церковного имущества Киево-Братского монастыря, сделанной в 1807 году, приводится ее описание.
Существовала "Песнь о чудотворной Киево-Братской иконе Богоматери", составленная вскоре после 1692 года.
Празднования Киево-Братской иконе Божией Матери свершаются трижды в году: 19 сентября, 23 мая и 25 июня. Все они посвящены чудесному явлению святой иконы в 1654 году.
Подлинник иконы не сохранился. Писанная с нее икона "мера в меру" находится ныне в Киевском монастыре Покрова Божией Матери.



Арапетская или Аравийская икона Божией МатериАрапетская или Аравийская икона Божией Матери относится к числу наиболее древних икон, но известна только по имени. Сведений же о месте и времени ее явления не сохранилось никаких. Существуют одни только догадки и предположения по этому вопросу. Одни относят явление и прославление иконы к началу IV века, а именно к 301 году. По другим же источникам явление ее относится к более раннему времени – I веку, и приурочивается это событие к тому моменту, когда святой апостол Фома распространял свет евангельского учения в Индии.
Еще одно наименование иконы – «О Всепетая Мати» связано с тем, что край «муарового» мафория Богородицы украшен каймой с текстом строфы 13-го кондака Великого Акафиста на церковно-славянском языке: «О всепетая Мати, рождшая всех святых Святейшее Слово, нынешнее приношение приемши, от всяких напасти избави всех, и грядущия изми муки, вопиющия Ти: Аллилуиа». Кроме того, на кайме мафория Богоматери можно прочитать слова, которыми начинается Великий Акафист: «Взбранной Воеводе победительная, яко избавляшеся от злых...». В русской иконописной традиции эта иконография известна с XVII в.
Наиболее раннее изображение Богоматери «О Всепетая Мати» встречается на нескольких листах Сийского лицевого иконописного подлинника XVII в. На одном из них икона именуется «Арапскою». В иконописной практике начала XX в. можно встретить также название «Аравийская». Икона представляет собой поясное изображение Богоматери в трехчетвертном повороте, ладонями легко поддерживающей Младенца Христа на уровне его предплечий. Руки Спасителя подняты и лежат на груди Богоматери. Иногда глава Божией Матери увенчана сказочной царской короной. Облачения Пресвятой Девы обычно состоят из красно-коричневого хитона и вишневого «облачного» мафория, являющегося символом горнего мира. На плечах и главе Богоматери вместо привычных звездиц – символов девства – изображены три медальона с головами ангела, которые иногда истолковываются православными богословами как древний символический образ Троицы. Возможно, в представлении XVII в. такое иконографическое прочтение образа связывалось с Востоком, Египтом и Палестиной, что отразилось в именовании иконы «Арабской» или «Аравийской».
На иконе из собрания Третьяковской Государственной галереи изображена Божия Матерь без венца и очень редко встречающееся левостороннее положение Младенца Спасителя. Христос облачен только в набедренный плат и гиматий, который на этой иконе имеет уникальную «облачную» форму и, словно окутывая, поддерживает и сокрывает Христа.

БОГОСЛОВСКИЙ КОНСТАНТИН АЛЕКСАНДРОВИЧ


Константин Александрович Богословский (1871 - 1937), протоиерей, священномученик

Память 6 сентября, в Соборе Вологодских святых, в Соборе новомучеников и исповедников Соловецких и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

Родился 17 февраля 1871 года в селе Борисовском Грязовецкого уезда Вологодской губернии в семье священника Борисоглебской церкви села Ельникова Александра Богословского (из древнего духовного рода Непеиных, Богословский - семинарская фамилия). Кроме него, в семье было еще 7 детей (Николай, Александр, Юлия, София и еще трое детей). Константин родился с подвывихом бедра, и он всю жизнь довольно сильно прихрамывал. Поэтому с самого начала родители направляли его путь по преподавательской стезе, в отличие от братьев, которых готовили к священству.

В 1885 году окончил Вологодское духовное училище по I разряду [1], в 1891 году - Вологодскую духовную семинарию, в 1895 году - Казанскую духовную академию со степенью кандидата богословия. Удостоился права быть освобожденным от экзаменов при соискании степени магистра богословия.

Рукоположен во священника.

С 1895 года - преподаватель Закона Божия и русского языка в Вологодском епархиальном женском училище.

С 9 октября 1896 года - преподаватель русского и церковнославянского языка, чистописания, арифметики Усть-Сысольского духовного училища.

В 1898 году в Харькове была издана его монография на основе кандидатской диссертации - "Государственное положение Римско-католической церкви от Екатерины Великой до настоящего времени".

С 1899 года - преподаватель на кафедре истории и обличения русского раскола Вологодской духовной семинарии.

5 июня 1907 года назначен смотрителем Устюжского духовного училища.

С 1915 года состоял товарищем председателя Великоустюжского епархиального комитета по оказанию помощи беженцам. В 1917 году был участником Всероссийского Собора духовенства и мирян в Москве. Вернувшись в город Великий Устюг, Константин Александрович принял участие в съезде духовенства и мирян Велико-Устюжского викариатства, на котором был избран почетным председателем.

Был участником Поместного Собора 1917-1918 годов.

22 июля 1918 года был возведен в сан протоиерея епископом Вологодским Александром (Трапицыным).

По инициативе о.Константина на Чрезвычайном Епархиальном собрании духовенства и мирян была образована комиссия по выделению Великоустюжского викариатства в самостоятельную епархию, сам он стал председателем этой комиссии. В 1918 году епархия была образована. С 1918 года о.Константин являлся председателем Велико-Устюжского епархиального совета.

С 1920 года - клирик Великоустюжской Мироносицкой церкви. Одновременно работал архивариусом в Северо-Двинском губернском архиве.

В 1921 году был арестован вместе с архиепископом Великоустюжским Алексием (Бельковским) и двумя другими членами епархиального совета по обвинению в организации "незаконного" сбора средств на церковь. Архиепископ Алексий, следуя указу патриарха Тихона и постановлению Поместного Собора, благословил начать в епархии сбор в пользу Церкви деньгами и натуральными продуктами. Кроме того, был установлен сбор прошений и документов. Вскоре собранная сумма была направлена в Высшее Церковное Управление. Это привлекло внимание властей, их обвинили в "нарушении декрета Совнаркома об отделении Церкви от государства". 12 июня 1921 года они были приговорены к пяти годам лишения свободы. Осужденные были сразу же амнистированы и освобождены.

Был назначен настоятелем Успенского собора.

3 августа 1922 года был арестован в связи с кампанией по изъятию церковных ценностей. Освобожден под подписку "при чтении проповедей среди прихожан Успенского собора не касаться вопросов, не относящихся к религии, как то политических, относительно изъятия церковных ценностей и т.п."

В деле имеется справка о том, что "после отъезда в Москву прогрессивного протоиерея Ермолаева [обновленца] Богословский вступил в комитет прогрессивного духовенства, где также всячески тормозил работу и сводил таковую на нет". В заключительном постановлении сказано, что Богословский "тормозил исследование иконных риз... следствием чего было волнение среди устюжских граждан", обвиняемый "дал подписку не касаться в церковных проповедях политических вопросов... нарушил ее, нападая в проповедях на компартию... ведя антисоветскую пропаганду... В то же время он не прерывает связи с лицами препятствующими изъятию церковных ценностей и распространяющими ложные слухи... Допрошенный обвиняемый Богословский виновным себя ни в чем не признает. Такое его поведение указывает на сторонника "Тихоновщины" открыто ставшей на сторону контрреволюции"

30 марта 1923 года Комиссией НКВД по административным высылкам был признан виновным в контрреволюционной деятельности и приговорен к двум годам заключения. Наказание отбывал в Соловецком лагере особого назначения.

После освобождения в 1925 году некоторое время находился в Архангельске в административной ссылке. По воспоминаниям родных, этот прежде веселый, общительный человек, вернулся домой молчаливым и замкнутым.

В 1925 году назначен настоятелем Вологодской Благовещенской церкви, в которой прослужил до закрытия.

В 1930 году стал настоятелем Богородице-Рождественской церкви.

В 1930 году обвинялся в "контрреволюционной деятельности" , проходил по делу №1432.

Был женат, супруга - Анамаиса Ивановна. У них были дети: дочь Любовь (1901 г.р.), проживавшая в 1937 г. в г.Великий Устюг, сын Николай (1903 г.р.) проживал в г. Грязовец, сын Александр (1914 г.р.) - служил в Пскове в Красной Армии.

В мае 1937 года в местных газетах появилось сообщение, что постановлением Вологодского горсовета от 4 мая 1937 года Богородское кладбище, на котором находился храм Рождества Богородицы, закрывается в связи со строительством вторых железнодорожных путей и реконструкцией железнодорожного узла; погребения на нем прекращаются с 15 мая, останки будут перенесены на другие кладбища, и летом 1939 года кладбище должно быть уничтожено. Это сообщение взволновало прихожан храма и служивших в нем священников, которые увидели во всем этом всего лишь предлог для закрытия сначала кладбища, а затем и самого храма, так как прокладке параллельных железнодорожных путей кладбище нисколько не мешало. Более сотни жителей Вологды, чьи родственники были погребены на Богородском кладбище, подписали письмо во ВЦИК, в котором они поясняли, что строительство железнодорожных путей, в соответствии с приложенным ими к заявлению планом, не может служить причиной для закрытия кладбища. Эту инициативу власти расценили как "контрреволюцию".

26 июня 1937 года на всенощную под праздник Всех святых в храм Рождества Богородицы прибыл назначенный управляющим Вологодской епархией епископ Иоанн (Соколов). Духовенство Вологды было убеждено, что епископ Иоанн является секретным сотрудником НКВД. Настоятель храма протоиерей Константин Богословский, подойдя к архиерею, сказал: "Согласно каноническим правилам... мы вас архиереем не считаем". И отошел от владыки. Никто из стоявших в алтаре священников и членов причта не подошел к епископу взять благословение, всю службу он тихо простоял в алтаре, а затем незаметно покинул Вологду и поехал на новое место назначения в Архангельск [2].

2 июля 1937 года прот. Константин Богословский был арестован как "организатор и руководитель контрреволюционной церковно-монархической группы, антисоветская агитация... проводил активную контрреволюционную деятельность, распространял провокационные слухи, пропагандировал фашизм". Проходил по групповому делу "Дело Богословского К.А. и др. Вологда, 1937г."

Из обвинительного заключения:


"Богословский К.А, собирал сведения о закрытых церквях и репрессированных служителях культа, о чем информировал митрополита Сергия. По его инициативе была написана клеветническая в антисоветском духе жалоба во ВЦИК РСФСР о якобы незаконном закрытии Богородского кладбища... Зимой 1935г. на квартире священника Подъякова среди духовенства агитировал: "В правительстве у нас сидят бывшие каторжане и не умеют управлять государством, а издавая нелепые законы, только мучают население"... В октябре 1936 г. распространял к/р клеветнические измышления, агитировал: "Даже молодежь понимает весь обман Советской власти... Теперь все поняли, что колхозы дожили до голода, хлеб отдали государству, а самим есть нечего, хоть умирай".


Виновным себя не признал, постановление о предъявлении обвинения подписывать отказался. В период следствия содержался под стражей в Вологодской тюрьме.

19 сентября 1937 года тройкой при УНКВД СССР по Северной области был приговорен к расстрелу.

Расстрелян 2 октября 1937 года.

9 марта 1970 года был реабилитирован Президиумом Вологодского облсуда по 1937 году репрессий, 17 февраля 1993 года реабилитирован заместителем прокурора Вологодской области по 1923 году репрессий.

Причислен к лику новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года


Сочинения
• "Государственное положение Римско-католической церкви от Екатерины Великой до настоящего времени" (кандидатское сочинения)



Награды
• наперсный крест (1914, от Святейшего Синода)
• митра



Использованные материалы
• БД ПСТГУ "Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века"
◦ http://kuz3.pstbi.ccas.ru/bin/...?HYZ...pnl




[1] "Разрядный список учащихся Вологодского духовного училища, после испытаний, проведенных летом 1885 года", Вологодские епархиальные ведомости, 1885, № 14, с. 204-205.

[2] Игумен Дамаскин (Орловский) «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Май». Тверь. 2007. С. 264-268 - http://www.fond.ru/index.php?m...0&pe...451

«Архангел Михаил» ок. 1300 года, Ярославль


«Явление архангела Михаила Жанне д’Арк», картина Эжена Тириона, 1876.

Архангел Михаил считается небесным покровителем Архангельска (который получил в честь него своё имя)

Герб Архангельска


Британский орден изображает Михаила, попирающего Люцифера

Преподобные Александр Пересвет и Андрей Осляба.

Имена преподобных Александра Пересвета и Андрея Осляби, героев Куликовской битвы, известны всем интересующимся отечественной историей благодаря трудам русских ученых и произведениям литературы и искусства. В отличие от руководителей московского войска — святого благоверного великого князя Димитрия Ивановича Донского, князя и воеводы Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского и Серпуховского князя Владимира Андреевича Храброго — воины-иноки олицетворяли собой в народном сознании и национальном эпосе тысячи рядовых ратников, которые беззаветно бились на Куликовом поле с поработителями родной земли.

Имена скромных монахов остались в памяти народной, их подвиг не растворился на фоне массового героизма всех участников битвы, потому что участие Пересвета и Осляби в сражении было благословлено высочайшим для русского воинства благословением преподобного Сергия Радонежского.

Что известно об иноках-схимниках, об их жизни до Куликовской битвы и об их смерти? Для второй половины XIV века мы много знаем о преподобных схимонахах Александре и Андрее (имя, полученное иноком Родионом Ослябей при принятии схимы). Но учитывая, что речь идет о выдающихся героях нашего Отечества, которым нашлось место в русских летописях и народном эпосе, нам известно о них катастрофически мало. Все источники указывают на то, что они были братьями, но в каком смысле: из одного рода и одной семьи или братьями во Христе? Нам это неизвестно, хотя в отечественной исторической литературе бытуют обе версии. Преподобные братья-воины более известны нам не по именам, а по прозвищам — Пересвет и Ослябя. «Не исключено, что прозвище “Ослябя” искажено, а первоначально звучало “Ослядя” (брус, длинная жердь), и могло свидетельствовать о росте и худощавости человека. Это слово употреблялось в калужских местах, где находился древний Любутск». Источники доносят до нас мирское имя Осляби — Родион, а светского имени Пересвета мы не знаем. В схиме святые иноки получили имена Александр (Пересвет) и Андрей (Ослябя).

До того, как они стали иноками Троицкой обители, Пересвет и Ослябя были боярами. Брянскими боярами их называют в «Задонщине» и «Летописной повести о Куликовской битве». А в «Сказании о Мамаевом побоище» и летописях, описывающих события последней трети XIV века, они именуются любутскими боярами. Противоречия в этом нет, так как братья могли быть выходцами из одного места, а владеть землями, пожалованными им за службу, в другом. Тем более что Брянск и Любутск находились недалеко друг от друга. Здесь надо отметить, что город Любутск принадлежал митрополиту, поэтому нельзя исключить, что воины могли быть митрополичьими боярами. В 1356 году Литовский великий князь Ольгерд Гедеминович завоевал Брянское княжество, на территории которого находился Любутск, и оно вошло в состав Великого княжества Литовского. В конце 1360-х — начале 1370-х годов, когда святой благоверный великий князь Димитрий Донской начал собирать русские земли вокруг Москвы, его войска несколько раз пытались отбить у литовцев Брянское княжество, но безуспешно. Можно предположить, что братья, которые были уроженцами тех мест, принимали участие в этих военных действиях. Неудачи же, связанные с невозможностью вернуть свои уделы, стали причиной их ухода в обитель преподобного Сергия Радонежского и принятия там иночества.

Дальнейшая судьба святых иноков связана с их участием в событиях, предшествующих Куликовской битве, и в самом историческом сражении. В «Сказании о Мамаевом побоище» подробно описывается сцена, в которой преподобный Сергий Радонежский отпускает из своей обители двух монахов-схимников в великокняжеское войско: «Князь же великий скоро воста от трапезы, преподобный же игумен Сергий, окропив святою водою великого князя и все христолюбивое воинство и благословив великого князя крестным знаменем и рече: “Поиди, господине, на супротивныя враги — Бог тебе да будет помощник и заступник в скорби!” — и тайно рече ему: “Победиши супостаты своя”. Князь же великий прослезився и дару от него прося. Он же рече ему: “Елико довлеет твоему господству?” И рече князь великий: “Отче, дай ми два воина от полку своего, воевод, да и те способствуют с нами”. Он же рече: “Коих, господине, хощеши?” Князь же: “Дай ми, отче, Пересвета чернеца и брата его Ослябя”. Преподобный же Сергий игумен повеле им скоро готовитися, яко ведомыя суть ратницы. Они же послушание преподобного игумена Сергия сотвориша и на брань готови быша. Преподобный же игумен Сергий дасть им во тленных место оружие нетленное — крест Христов, нашит на схиме, и повеле им возложить на главы своя. И дасть их преподобный в руце великому князю и рече ему: “Се ти мои оружницы, а твои извольницы”». По мнению историка В.Л. Егорова, общий тон источников свидетельствует о том, что великий князь Димитрий Иванович лично был знаком с братьями-иноками, как с воеводами, искушенными в ратном деле, возможно, по военной кампании против войск Литовского великого князя Ольгерда Гедеминовича, о которой упоминалось выше. Поэтому, собирая по всей Руси силы для отпора врагу, Димитрий Иванович не мог не вспомнить об опытных воеводах, которые «полки умеюща рядити».
Согласно устной народной традиции, оба героя Куликовской битвы погибли и их тела были похоронены в старом Симонове монастыре, в храме Рождества Пресвятой Богородицы. В советские времена этот храм был разорен и обращен в заводской цех; на могиле иноков-воинов был установлен промышленный агрегат. Но в наши дни храм восстановлен, там снова совершается служба, и верующие люди могут помолиться у могилы святых, почтить их память и попросить заступничества перед Богом.

Старый Симонов монастырь.

Мужской монастырь был основан вниз по течению Москвы-реки от Москвы учеником и племянником св. прп. Сергия Радонежского — свт. Федором, уроженцем города Радонежа на землях, которые пожертвовал боярин Степан Васильевич Ховрин, принявший иночество с именем Симон, от чего и происходит название монастыря. Монастырь и позднее сохранял связь с родом Ховриных (Головиных); здесь была усыпальница его представителей.

Традиционно считалось, что монастырь был основан в 1370 году . Современные исследователи относят основание к 1375—1378 годам или к весне-осени 1377 года.

В 1379 году монастырь перенесен на нынешнее место; на прежнем месте (в Старом Симонове) сохранилась церковь Рождества Богородицы, в которой в XVIII веке были обнаружены захоронения героев Куликовской битвы — Александра Пересвета и Андрея (Родиона) Осляби, сохранившиеся и поныне.

Преподобный Сергий Радонежский считал Симонов монастырь «отраслью» своей Троицкой обители и всегда останавливался здесь во время приездов в Москву. Из стен Симонова монастыря вышла целая плеяда выдающихся подвижников и церковных деятелей: св. Кирилл Белозерский (1337—1427), митрополит Иона, патриарх Иосиф, митрополит Геронтий, архиепископ Ростовский Иоанн. В XVI веке в монастыре проживали и работали знаменитый деятель нестяжательства инок Вассиан и богослов прп. Максим Грек.

По выражению летописца, Симонов монастырь неоднократно служил «щитом Москвы против врагов». За долгие годы своего существования Симонов монастырь не раз принимал на себя натиск вражеских полчищ, подвергался татарским набегам, в Смутное время был разорен и разрушен едва не до основания.

В прежние времена монастырь был одним из самых известных и почитаемых в ближайшем Подмосковье; сюда стекалось и огромное количество людей, и богатые материальные вклады. Особенной любовью монастырь пользовался у царя Федора Алексеевича (старшего брата Петра I), который имел здесь собственную келью для уединения.

В 1771 году монастырь был упразднен Екатериной II и по случаю распространившейся в то время эпидемии чумы был обращен в чумной изолятор. Лишь в 1795 году он был восстановлен в своем религиозном качестве ходатайством графа Алексея Мусина-Пушкина. При этом его первым настоятелем стал архимандрит Игнатий (Ушаков), перемещенный из Большого Тихвинского монастыря Новгородской епархии.

После установления советской власти в 1920 году монастырь был вновь упразднен. В 1923 году в монастыре был учреждён музей, просуществовавший до 1930 года. Директор музея, Василий Иванович Троицкий (1868—1944), наладил отношения с церковной общиной: разрешил службы в одном из храмов монастыря в обмен на предоставление сторожей и дворников за счёт общины. В 1920-е годы архитектором С. К. Родионовым была проведена реставрация построек монастыря.

В январе 1930 года правительственная комиссия признала, что часть древних сооружений на территории монастыря могут быть сохранены как исторические памятники, но собор и стены следует снести.

Взрыв прогремел в ночь на 21 января, точно в шестую годовщину смерти В. И. Ленина. На воздух взлетели пять из шести церквей, в том числе Успенский собор, колокольня, надвратные церкви, а также башни Сторожевая и Тайницкая с прилегавшими к ним постройками. На рабочих субботниках были разобраны все стены монастыря, кроме южной, а также стерты с лица земли все могилы на территории обители. На месте развалин «крепости церковного мракобесия», как писал журнал «Огонек», в 1932—1937 годах поднялся Дворец культуры ЗИЛа .

Монастырь вернули церкви и начали восстанавливать в начале 1990-х.

Некрополь монастыря

В монастырском соборе были похоронены Симеон Бекбулатович — крещеный касимовский царевич, по прихоти Ивана Грозного «венчанный» в 1575 году «царем и великим князем всея Руси» и через год им же «свергнутый». Ослеплённый в 1595 году по проискам Бориса Годунова, в 1606 году он был пострижен на Соловках и умер в Симоновом монастыре под именем схимника Стефана. Здесь же был погребен сын Дмитрия Донского Константин Дмитриевич (во иночестве Кассиан), князья Мстиславские, Темкины-Ростовские, Сулешевы, бояре Головины и Бутурлины.

На территории Симонова монастыря находился обширный некрополь, где были похоронены поэт Д. В. Веневитинов (1805—1827), писатель С. Т. Аксаков (1791—1859), его сын К. С. Аксаков (1817—1860), композитор А. А. Алябьев (1787—1851), известный библиофил и коллекционер А. П. Бахрушин (1853—1904), дядя А. С. Пушкина — Н. Л. Пушкин, сподвижник Петра I Фёдор Головин, а также многочисленные представители старинных русских дворянских фамилий — Загряжские, Оленины, Дурасовы, Вадбольские, Соймоновы, Муравьёвы, Исленьевы, Татищевы, Нарышкины, Шаховские.

В 1930-х годах, одновременно с монастырём, был уничтожен и некрополь. С его разорённого кладбища на Новодевичье были перенесены останки поэта Д. В. Веневитинова и писателей С. Т. и К. С. Аксаковых. Вскрывавших захоронения рабочих поразило то, что из левой части груди Сергея Тимофеевича Аксакова в области сердца рос корень громадной березы, покрывавшей всю фамильную могилу Аксаковых.

Разорённые захоронения были превращены в мусорные ямы, и прямо на костях усопших открылся сначала гальванический, а потом столярный цех.

После возвращения монастыря церкви во время строительных работ в 1990-х гг. некоторые останки были найдены и вновь захоронены.


Все могилы, находящиеся здесь, были разрушены и осквернены. Многие останки были обретены во время того, как вывозился строительный мусор отсюда. Проведена большая работа по идентификации и разделению останков человека от животных. После чего останки, которые соответствуют останкам человека, были здесь в некрополе с отданием необходимых почестей и обрядов захоронены.

— протоиерей Андрей Горячев.

Фото из альбома Найдёнова (1882 г.)