Всероссийское Генеалогическое Древо

Генеалогический форум ВГД

На сайте ВГД собираются люди из многих городов и стран, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Генеалогический форум ВГД »   Дневники участников »   Дневник Tasha56 »   Задушевные темы: о нас, о нем, и обо всем »   НЕПРИЗНАННЫЕ ПРИ ЖИЗНИ
RSS

НЕПРИЗНАННЫЕ ПРИ ЖИЗНИ

Помним предков и думаем о потомках...


<<Назад  Вперед>>[ <<<<< ] Страницы: 1 2 3 4 5 ... ... 8 9 10 11 12 * 13 [ >>>>>> ]
Модератор: Tasha56
Tasha56
Модератор раздела

Tasha56

Россия. Москва
Сообщений: 11175
Регистрация: 14 июня 2008
Рейтинг: 13987 

Невыдуманные истории о людях, живших на земле и оставивших после себя добрую память потомкам. Они опередили время, и современники не были готовы и способны оценить и понять их талант, поведение, поступки….



Содержание:
1. А.В. Колчак и А.В. Тимирева
2. Лили Брик и В.Маяковский
3. Сафонова Е.В.
4. Музей истории Гражданской войны
5. Софья Федоровна Колчак
6. Валентина Васильевна Серова и Константин(Кирилл) Михайлович Симонов
7. Ефросиния Антоновна Керсновская
8. Женщины Куприна Александра Ивановича
9. \"Жизнь полосатая\". О Маргарите Назаровой.
10. Алексей Верстовский и Надежда Репина
11. Виктория Петровна Денисова (Брежнева)
12. Александра Федоровна Романова
13. Дзига Вертов
14. Надя Рушева
15. Некрасова Зинаида Николаевна
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27. Петр Петрович Павлов (1860-1924)
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.

36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.



---
Вопросы по местам и фамилиям моих исследований, пожалуйста, крепите в ТЕМУ дневника
ДНЕВНИК (Леоненко, Ершовы, Томилины, Злобины..)
valcha
Долгожитель форума
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 22678
Регистрация: 2 мар. 2006
Рейтинг: 10216 

Русский Бёрдсли
Исчезающий Лодыгин.


Виктор Голубинов, Елена Савельева


Опубликована в журнале "Антиквариат: предметы искусства и коллекционирования", 2013, № 9, стр. 24-45.
сайты: Исчезающий Лодыгин
Племянник чародея. Техника молодежи №7-8. 2016 г.

Художнику-графику Сергею Лодыгину удивительно не повезло с посмертной известностью.

Немного опоздав к началу Серебряного века, он быстро наверстал упущенное, добился успеха, прославился как модный петербургский иллюстратор. Потеряв в Петрограде работу после Октябрьского переворота, оказался в центре художественных и театральных экспериментов послереволюционной российской провинции.
В 20-40-х годах вновь был востребован как журнальный и книжный график, уже в новой столице. Не избежав ни профессиональных взлетов, ни оформительской поденщины, мастер модерна и советского арт-деко умер в високосном 1948-м.

А «дальше – тишина…».

Лодыгин надолго исчезает из истории искусства. Упоминания о нем редки и сопровождаются ошибками. Разночтения в написании фамилии – то «Лодыгин», то «Ладыгин» – создают путаницу в каталогах и справочных аппаратах тех немногочисленных изданий, в которых художник все-таки упоминается.
Сергею Лодыгину приписывают два разных отчества: Петрович и Павлович. Постоянно расходятся сведения о датах рождения и смерти.

Если для первой погрешность составляет год, то разброс дат предполагаемой кончины – более десятилетия.
В единственном некрологе художнику добавлено 6 лет в возрасте. Встречаются неточности или просто выдумки о происхождении и сексуальной ориентации художника.
В сохранившихся документах в графе об образовании художника чаще всего фигурирует Боголюбовское рисовальное училище, в то время как Петербургский Институт гражданских инженеров, где Лодыгин проучился несколько лет, не упоминается. Ему приписываются чужие произведения и места работы, а наиболее интересные подлинные – замалчиваются.

Проиллюстрировавший массу рассказов, стихов и статей самых разных авторов, Сергей Лодыгин практически не упоминается в литературных мемуарах; а те, кто пишет о нем, называют его мельком1, путают с кем-то другим (2), порой подают в заведомо вымышленном и искаженном контексте (3).
Не помнит о нем ни Ростов-на-Дону, где он совсем позабыт, не смотря на активную театрально-декорационную работу в начале 20-х, ни Саратов, где в обширном анализе местного «культурного взрыва» 1910-30-х годов фигура Лодыгина занимает минимальное место(4).

Но время работает на художника. Причины, побудившие авторов статьи обратиться к его жизни и творчеству, двояки. Во-первых, стремление заполнить еще одно «белое пятно» в панораме художественной жизни Саратова, авторам не безразличного.
Во-вторых, давно назревшая необходимость обратить внимание на поколение художников-графиков, сформировавшихся накануне первой мировой войны, и до сих пор недостаточно исследованных или вовсе неизученных.

В последние годы картина начинает меняться. Возвращаются забытые имена художников, связанных с Саратовом: А.Арапов (Алексей-Поль), Н. Загреков, Н. Симон. Преодолевается «достаточно пренебрежительное» до недавнего времени отношение к графике символизма вне круга «Мира искусства».

«Потерянные» художники начала XX века, О.Амосова, Н. Герардов, В. Масютин и другие, обретают биографии, выставки, каталоги-альбомы. Не за горами преодоление того, что «творчество таких графиков, как Мисс, В. Дриттенпрейс или С. Лодыгин, оказалось совершенно (и, как представляется, незаслуженно) забытым»(5).
На пересечении этих тенденций и родилось данное исследование. Начав с двух противоположных концов, один – с происхождения художника и документов саратовских архивов, другой – с кончины и московских источников, авторы, нашли достаточно много материалов, позволяющих выстроить, пусть и пунктирно, жизненный путь нашего героя.
28 января 1892 года в уездном городе Аткарске Саратовской губернии, на улице Дворянской, в собственном деревянном доме коллежского секретаря Петра Лодыгина родился мальчик.

6 февраля он был крещен в Михайло-Архангельской церкви и наречён Сергеем. Отец – Петр Сергеевич, сын штабс-капитана Сергея Петровича Лодыгина (полного тезки нашего героя), прослужил во флоте от матроса до унтер-офицера – старшим писарем флотского экипажа(6). После увольнения в запас – письмоводитель канцелярии Аткарского уездного предводителя дворянства, помощник секретаря съезда Мировых судей Аткарского округа, член Городской думы Аткарска(7). Принадлежал к потомственному дворянству Тамбовской губернии, а после двадцати лет проживания в Саратовской губернии был приписан к саратовскому дворянству. Мать – Виктория Алексеевна, из дворян, дочь губернского секретаря Алексея Петровича Карпова, владелица части родового имения в Аткарском уезде.

Старшие сестры: Софья (род. 7.07.1884), в начале 1920-х заведующая диапозитивной мастерской Саратовского Педагогического музея8, и Варвара (род. 1.03.1887), воспитанница Саратовского Мариинского института благородных девиц(9).

У знаменитого изобретателя лампы накаливания А. Лодыгина(10) и художника С. Лодыгина общий предок – прапорщик Наваринского полка Николай Иванович Лодыгин (прадед первого и прапрадед второго).
Художник – троюродный племянник электротехника, сын его троюродного брата, проще говоря, кузен.
В августе 1901 года Сергей Лодыгин поступил в Саратовское Александро-Мариинское реальное училище(11). Учившийся там одновременно будущий член группы «13» В.Милашевский пересказывает отзыв преподавателя-словесника: «За двадцать лет моего преподавания я не встречал ученика более талантливого, чем Сергей Лодыгин. Его домашние сочинения за пределами и нормами «ученика 6-го класса» - это молодой писатель, молодой мыслитель, словом – это молодой Грибоедов»(12). Из воспоминаний В.Милашевского узнаём о частных уроках рисования, которые юные реалисты брали у А.Никулина, преподавателя Боголюбовского рисовального училища(13). Можно предположить, что Лодыгин, также как В.Милашевский посещал вечерние классы Боголюбовки.
Полный курс Александро-Мариинского училища (с отличными оценками по русскому языку, закону Божьему, рисованию и черчению) Сергей закончил 6 июня 1909 года(14) и отправился в Петербург учиться в Институте гражданских инженеров (с 1910 года).

Институт готовил специалистов в области архитектуры и гражданского строительства и славился высоким уровнем образования, включавшим архитектурное проектирование и черчение, рисунок, отмывку тушью, акварельную живопись.

В Институте Лодыгин проучился три года, включая 1912/13 учебный год(15), но ушел, предпочтя архитектуре иллюстрацию и шрифт. Работать как художник-график начал в 1909-м(16).
Правда, сам художник называл годом начала работы в петербургских журналах 1910-й(17) или даже 1912-й: «С 1912 по-18 гг. работал иллюстрации во всех периодических изданиях»18. Преувеличение, но небольшое. Очень быстро рисунки молодого художника стали привычными в «Аргусе», «Журнале для хозяек», «Лукоморье», «Ниве», «Огоньке», «Солнце России», «Столице и усадьбе»…

Изначально графическая техника Лодыгина лежит в русле общей традиции журнальной иллюстрации того времени и схожа с манерой О. Амосовой, И. Гранди, В. Сварога: черно-белые полутоновые рисунки, динамично, в острых ракурсах подчеркивающие яркие, ключевые повороты сюжета. Но скоро художник вырабатывает свой стиль, в основе которого увлечение английским модерном и Одри Бердслеем. «Воистину Россия вскормила множество «маленьких бердслеев», в том числе Владимира Левитского, Сергея Лодыгина, Мисс и Дмитрия Митрохина, а также Калмакова»(19).

Многие тогда им переболели: «Все мы старались делать наброски, как Бердслей»(20). «…Мисс, Ладыгин и целый легион мелких подражателей приспособили прихотливый стиль рафинированного английского мальчика для вкусов читателей журналов «красивой жизни»(21). «Рисунки А.В. Ремизовой, работавшей под псевдонимом Мисс, Н.П. Крымова, Н.А. Андреева, Б.И. Анисфельда, С.П. Лодыгина составляют достаточно цельную группу, объединенную общностью приемов. Их отличает «ювелирная» работа пером, тяга к стилизации, богатство и разнообразие орнаментальных мотивов»(22). Но хватит цитат. Лодыгин – один из лучших в этой плеяде.
Профессиональные, а затем и дружеские, отношения (видимо, с 1913 года) надолго связали художника с известным репортером и издателем, Василием Регининым, редактором журнала «Аргус». На одном из рисунков Лодыгина на полях – комментарий: «Многоуважаемый Георгий Степанович <неустановл. лицо>. Весьма рекомендую для следующего № «Аргуса» сию обложку. По плакатности – совершенна! Как вот только отнесутся члены Правления. Автор обложки – Лодыгин. Сезонная, осенняя. Ваш Вас. Регинин»23.

В №6 «Аргуса» за 1915 год была опубликована сказка А. Ремизова «Царь Нарбек» с иллюстрациями Лодыгина, причем выбор текста для публикации был сделан самим художником. 25 октября 1915 года Регинин сообщал Ремизову: «Художник отдал предпочтение для иллюстраций первой сказке»24. Для №12 за тот же год Лодыгин сделал иллюстрации к новелле Л. Андреева «Рогоносцы». А рассказ «Чемоданов» для «Огонька» (№1, 3 января 1916) был проиллюстрирован, по согласованию с автором: Андреев дал художнику советы, как лучше изобразить героев рассказа25. С января 1914 года, параллельно с работой в «Аргусе», Лодыгин – в списке-анонсе авторов, готовых работать в наступающем году в другом быстро ставшем знаменитым журнале – еженедельнике «Лукоморье». Как художник избежал фронта с началом войны, мы не знаем. По свидетельству конферансье и режиссера А. Алексеева, знавшего всех сотрудников «Аргуса», людская убыль во «фронтовой мясорубке» была столь велика, что заставляла власти «придирчиво пересматривать списки освобожденных и негодных»26.
Но Лодыгин продолжает работать.

Эффектны полосные иллюстрации в стиле «модерн» в журнале «Столица и усадьба» за 1916-1917-е годы. Сохранились отзывы о «сказочной пышности, богатстве и очаровательности» шестидесяти его иллюстраций к «Суламифи» А. Куприна, выполненных для издателя Амосова27. А самая известная работа художника тех лет – популярная среди филокартистов серия из 10-ти «эротических» открыток, напечатанных в две краски. В 9-ти из них, разбитых по трое, черный цвет дополняется зеленым, красным или фиолетовым, в десятой – желтым. На каждой – ню «в фантастически-экзотическом антураже – со змеями, бабочками, орхидеями, пантерам»28. Открытые письма вышли под эгидой издательства «Художественная Открытка» – с товарным знаком, нарисованным самим Лодыгиным, и адресом: Петроград, Демидов переулок, 229.

Начиная с 1916 года Лодыгин «работал декоратором театров»30. После февральской революции опубликовал в «Огоньке» рисунки на злободневные социально-политические темы31. Наиболее ярко общественные настроения он передал на обложке 42-го номера от 29 октября 1917 года, прямо по горячим следам переворота воплотив «новые образы «настоящего»: над городом, в черном вихре, мчится стая воронов, на одном из которых восседает сама Смерть и трубит в трубу»32.

В Петрограде останавливаются издания, начинается голод, идут аресты. Лодыгин, откровенно «высказавшись» во вскоре закрывшемся «Огоньке», рискует испытать и то, и другое. Как и многие уроженцы провинции, он решает исчезнуть из столицы и, несмотря на ограничения выезда, возвращается в Саратов. Город его юности переполнен талантами: писатели Б. Пильняк, Л. Гумилевский, А. Скалдин, лингвист и литературовед В. Жирмунский, философ С. Франк, режиссёр А. Роом. Но революция бушует и в Поволжье. Голод и аресты угрожают и здесь. Защитная реакция публики на перемены и угрозы – спрос на всё новое: учебу и развлечения. Лодыгин подвизается и там, и там. Он преподает графику в Саратовской Центральной Студии, как громко, в духе времени стала именоваться студия Ф. Корнеева (1918).

Остались в хронике художественной жизни Саратова два вечера отдыха, организованные профсоюзом художников: 8 и 9 февраля 1919 года. Зал консерватории оформляли В. Юстицкий и Н. Симон, фойе - «график-модернист» С. Лодыгин33. Он же был автором костюмов для балета на музыку Л. Цеге «Танцы красок», в котором участвовали профессиональные актёры и актёры-любители изображавшие «Зелёный», «Жёлтый», «Красный», «Белый», «Оранжевый», «Фиолетовый», «Голубой». В Саратове дислоцируется штаб Юго-восточного (с января 1920-го – Кавказского) фронта Красной армии. Армии требуются художники, и А. Кравченко, назначенный А. Луначарским в Саратов для работы в губернской коллегии Отдела изобразительных искусств Наркомпроса (ИЗО), создает при штабе агитационно-плакатную мастерскую, привлекая туда молодежь34.

В 1920-м совместно с А. Кравченко Лодыгин выпускает «превосходные» литографические портреты Ленина и Троцкого, работает в политотделе Запасной армии и мастерской графических работ армии Кавказского фронта, выполняет «вдвоем с другим художником в течение года с небольшим до 5.000 графических рисунков для Народного словаря, намеченного к изданию Крайсоюзом»35. Художник декорирует митинги и (совместно с В. Юстицким и Н. Симоном) агитпоезд политотдела Рязано-Уральской железной дороги36, делает портреты, знамена, плакаты. «Едва просохшие листы отправлялись прямо на фронт»37. И не только «листы», но и их мобилизованные авторы.
В 1919 году у Лодыгина уже «собственная мастерская графики» в 10-й армии. И когда штаб армий Кавказского фронта с политотделом Запасной армии и графической мастерской перемещается в Ростов-на-Дону (апрель 1920 – май 1921), там оказывается и Лодыгин. Он поступает в Театр интермедий А. Сорина, актера провинциальной драмы и режиссера сатирически-комедийного направления; работает декоратором праздников и митингов, спектаклей других Ростовских и деревенских театров38.

Оперный режиссёр Н. Боголюбов, приглашенный в Ростов-на-Дону в театр Политотдела фронта, оставил воспоминания о работе с Лодыгиным над опереттами. В «Розе Стамбула» Лео Фалля «талантливому художнику» было поручено «нарисовать на стене фреску – дама и кавалер танцуют какое-то замысловатое танго». Фреска была написана на тюле, позади него исполнялся танец. Когда фигуры танцоров освещались, «казалось, фреска оживала». Для «Прекрасной Елены» Жака Оффенбаха «талантливый и высококультурный петроградский художник Ладыгин, – продолжает Н. Боголюбов, – очутившийся, как и мы, на мели в Ростове, улыбаясь, …принял мои режиссерские мысли. Он создал лаконические декорации, поражавшие изяществом своих форм. И все это было сделано из бумаги!.. Все декорации и обстановка были выполнены в черных, как на греческих краснофигурных вазах, тонах и только кое-где был применен цвет терракоты». Особо отмечает режиссер костюмы актеров, декорацию ресторана огромного небоскреба и бутафорский самолет-аэроплан в третьем акте, когда действие было перенесено в современность39. Получив, пусть и неоконченное, образование инженера, Лодыгин знал и любил современную архитектуру и технику, был мастер в их изображении.

В Ростове пересекались дороги художников, писателей, актеров и режиссеров из самых разных мест. Помимо театра «Скоморох» и опереточной труппы славились театры: дома Политпросвещения (режиссер – недавно покинувший Саратов Д. Бассалыго), «Гротеск», возглавлявшийся знакомым Лодыгина еще по Петрограду А. Алексеевым, и «Театральная мастерская»40 , где Лодыгин оформил спектакль по пьесе А.Ремизова «Иуда – принц Искариотский» (режиссер А. Надеждин). В «Театральной мастерской» кроме Лодыгина работали художники А. Арапов, М. Сарьян, Д. Федоров, играли знаменитые в будущем актеры А. Костомолоцкий, Г. Тусузов, Р. Холодов, Г. Холодова (Халайджиева), драматург Е. Шварц, А. Литвак, позднее американский кинорежиссер, и др. «Тяжело тогда было в Ростове – никакие миллионы или «лимоны», как их называли, не помогали»41, «...театр давал …крошечную зарплату, право обедать в столовой Рабис и …хлеб»42. Многие хотели уехать, а «Театральной мастерской» это удалось – благодаря хлопотам поэта Н. Гумилева, в 1921-м увидевшего в Ростове спектакль, поставленный по его драматической поэме «Гондла», и пригласившего театр в Петроград. По злой иронии судьбы, когда «Мастерская» туда добралась, поэта уже расстреляли. В поезде, в котором покидала Ростов «Театральная мастерская», «в высоких, метра в полтора, бидонах плескалось подсолнечное масло – весь капитал театра. Деньги падали каждый день, и поэтому заказаны были специальные бидоны и все, что …причиталось, обращено в масло. Бидоны подтекали, …но знатоки утешали, утверждали, что это неизбежно»43.

С этой или другой оказией удалось Лодыгину исчезнуть из Ростова, не знаем, но с 1922 года художник – в Москве. Много старых знакомых работали здесь в небольших эстрадных театрах, рождённых НЭПом: А. Алексеев, О. Амосова, А. Кошевский, Г. Тусузов и др. Присоединяется к их числу и Лодыгин, недолго, по 1923-й год, работая «декоратором театров»44. Если судить по его сохранившемуся эскизу, как тогда говорили, «фабричной марки» театра-кабаре «Нерыдай»45, некоторое время он был связан с этим театром, основанным комическим актёром и режиссёром А. Кошевским. В кабаре «Нерыдай» бывал весь цвет артистической, художественной и литературной Москвы: В. Ардов, С. Есенин, В. Маяковский, В. Шершеневич,Н. Эрдман. В представлениях участвовали М. Гаркави,М. Жаров, Рина Зелёная, И.Ильинский, Г.Тусузов.

В 1923 году Лодыгин вступает в Ассоциацию художников революционной России (АХРР)46, возобновляет контакты с кругом В. Регинина. Помимо театров работу художнику начинают давать возрождающиеся с началом НЭПа издательства. В 1923-м году в журнале «Всемирная иллюстрация» о Лодыгине публикуется статья, призванная напомнить о «замечательном графике», «до революции обращавшего на себя всеобщее внимание в петроградских художественных журналах, а потом неизвестно куда исчезнувшего»47. Редактор «Всемирной иллюстрации» – литератор Н.Шебуев, прославившийся в революцию 1905 года сатирическим изданием «Пулемет». Когда-то помогший В. Регинину войти в литературу, Шебуев и в 20-е годы «считал себя обязанным поддержать»48 своих молодых сотрудников: С. Грузенберга, архитектора и книжного графика, В. Пудовкина, будущего кинорежиссера, а тогда автора обложек журнала, и С. Лодыгина. «Всемирная иллюстрация» утверждала, что если «ранние работы Сергея Лодыгина женственны, салонны и бердслеичны...», то «пройдя через горнило революции, художник развился, окреп и возмужал», «потерял ту слегка слащавую женственность, которою напоены» его прежние рисунки. Подчеркивалось, что «мастер, не переставая быть ювелиром пера, виртуозом штриха, отошел от Бердслея, впитав и по своему претворив левые течения в новую технику»49.

Освоение «левых течений», оригинальные приемы, «мерцающий своими ритмическими утолщениями штрих, мастерское использование пунктира», опыт плакатно-агитационной работы, свежие воспоминания о революции и фронте находят воплощение в новом стилевом подходе художника к иллюстрации. Наиболее показательные работы Лодыгина в книжном дизайне тех лет: «Своими руками» Л. Гумилевского (М., Госиздат, 1925), «Десять дней, которые потрясли мир» Джона Рида (М., ЗИФ, 1928. Не путать с работой С. Чехонина для другого издания той же книги), «Красные дьяволята» П. Бляхина (М., ЗИФ, 1928). Оформление последней из названных книг – одно из высших достижений художника. Увеличенный формат, плотная бумага, заставки и виньетки, большие штриховые иллюстрации, иногда распашные, на весь разворот – всё это, наряду с увлекательным текстом и актуальной темой недавней Гражданской войны, сделало книгу настолько востребованной, что у М. Шолохова, например, подаренный ему экземпляр был украден «так быстро», что тот «и рисунки не успел посмотреть»50. Издательство, с которым Лодыгин преимущественно сотрудничает, – знаменитое акционерное общество «Земля и фабрика», основанное поэтом, прозаиком и критиком В. Нарбутом.

Для ЗИФ в 1928 году Лодыгин оформил Библиотеку исторических романов (приложение к журналу «30 дней») – книги В. Гюго, В. Джованьоли, А. Дюма, Э. Золя, Н. Костомарова, И. Лажечникова, Марка Твена, П. Мериме, Э. Синклера, В. Скотта, Г. Флобера, А. Франса, Г.Р. Хаггарда, Г. Эберса и других.
Помимо книг ЗИФ выпускало несколько журналов. Особо популярны были приключенческий «Всемирный следопыт» и упомянутый ежемесячник «30 дней», главное издание журнального бума эпохи. В обоих активное участие принимал Лодыгин. Редактором «Всемирного следопыта» до 1931 года был В. Попов, издатель и популяризатор научной фантастики в конце 20-х – «золотой век» жанра в СССР. В «эпоху» Попова с журналом сотрудничали ведущие авторы и замечательные художники: В. Ватагин, В. Голицын, А. Шпир. С 1927 года «Всемирный следопыт» стал сопровождаться приложением «Вокруг света», заимствовавшим дореволюционное название. По работе Лодыгина 20-х годов во «Всемирном следопыте» и «Вокруг света» (иллюстрации к рассказам А. Беляева, С. Григорьева, Э. Миндлина, А. Платонова), продолженной позже в журнальной и книжной графике 1930-40-х годов, видно, что Сергей Лодыгин – один из лучших в то время отечественных иллюстраторов фантастики. Яркие образы, динамика, оригинальная техника рисунка, уверенная штриховка, четкость и контрастность изображений, обеспечивающие их адекватное, без потерь, воспроизведение при печати, говорят о таланте, мастерстве, увлеченности и большом полиграфическом опыте автора. В. Милашевский так передает прямую речь Лодыгина, рассказывающего о своих иллюстрациях фантастики: «Работа есть... ее много и, знаешь, больше, чем это нужно художнику! <...> Ты знаешь, мне повезло! <...> Темы изумительные, я очень увлекаюсь»51.

Параллельно Лодыгин работает в основанном В. Нарбутом и В. Регининым журнале «30 дней», одном из самых интересных периодических изданий 1920-х, вокруг которого группировались и известные авторы, и талантливая литературная молодёжь. Сохранился, выполненный Лодыгиным для предоставления в редколлегию издательства «Гудок», примерная, как теперь бы сказали, дизайн-концепция самого первого номера журнала: обоснование идеи журнала, приблизительный эскиз обложки, сохранившей затем в тираже задуманное цветовое решение, но обернувшейся фотомонтажом, иллюстрации в тексте, подписанные художником, перечень задуманных публикаций52.

Современники оценили не только тексты, но и дизайн журнала: он «был прекрасно оформлен»53 и показал, что «можно соединить высокое литературное содержание и авторитет с приятной внешностью» (М. Кольцов), «внешность журнала – образцовая» («Журналист», 1925, №6-7), журнал «богато иллюстрирован и, главное, что хотелось бы отметить, с большим вкусом сверстан» («Правда», № 173, 3104)54. В.Шкловский назвал журнал «30 дней» «виртуозным делом»55. Имя Лодыгина – в выходных данных целого ряда номеров журнала, художник не только делал отдельные обложки, иллюстрации, виньетки, заставки, буквицы и заголовки, но выполнял ответственную роль в формировании визуального облика журнала, вел переговоры с художниками. А ведь в журнале «в числе иллюстраторов были лучшие художники»56 того времени: Ю. Ганф, А. Дейнека, В. Денисовский, Б. Ефимов, Д. Кардовский, В. Квиринг, Г. Клуцис, В. Козлинский, Д. Моор, Б. Нечаев, Ю. Пименов, А. Радаков, А. Родченко, К. Ротов, В. Сварог, Б. Титов.

Журнал «30 дней» неоднократно переживал трудные времена. Например, в 1928-м, когда В. Нарбут был исключён из партии и уволен со всех руководящих постов.
Письмо Лодыгина57 Регинину, видимо, относится именно в такому тяжелому периоду: "Милый Василий Александрович! Пусть рука моя с карандашом, дрожащим от избытка чувств, прольёт бальзам на вашу свежую рану: 1) Конечно не приезжайте до конца отпуска, купайтесь отдыхайте и всё прочее. Выпуск дипломатично затянем. По ходу дела лучше сумеете разобраться в причинах. «30 дней» конечно не погибнет и не должен. Никаких компрометирующих об'явлений не будет. Словом ложных шагов не сделаем. Короче говоря не волнуйтесь. 2) Работу вели и ведем обычным порядком и темпом. О деталях уже упоминают ребята. Для номера не хватает только головы и хвоста и над ними уже начинаем возится. 3) С художниками сначала немного туговато пришлось, все бандиты пораз'ехались. Теперь уловили и заказали. Для Гехта работал Гетманский (рисунки уже сделаны) (достоинство удовлетворительное исключительностью и оригинальностью не поражают - скромны). Всеволод Иванов у Черемных ждем на днях. Вероятно постарается. Вообще пусть Вас не оставляет спокойная уверенность, что по возвращении ни трупов ни обгорелых обломков «30 дней». Страшно рад был-бы написать еще несколько дружеских теплых слов но Нюма стоит над душой и боится опоздать отправить письма поэтому кончаю самым горячим приветом Вам, М. А и Кирочке. Ваш С. Лодыгин".

С увольнением Нарбута трудности не прекратились. В 30-е годы покидает журнал В. Регинин, а затем и Лодыгин. Какое-то время он участвует в издании ведомственного журнала Трактороцентра «На стройке МТС». А с июля 1933 года уже до самой смерти сотрудничает с журналом «Техника – молодёжи» издательства «Молодая Гвардия». Со своим архитектурно-инженерным образованием, сложившимся графическим стилем, сочетающим черты модерна и авангарда (по сути дела, тем, что составляет стиль арт-деко, и особенно его техноцентрическое направление – искусство «века машин»), навыками научно-фантастической иллюстрации, огромным опытом журнальной, книжной, редакционной работы, талантом и работоспособностью Лодыгин оказывается настоящей находкой для нового журнала. В «Технике – молодежи» были (почему «были», если Лодыгин сотрудничал со времени основания?,тогда «были и другие….») свои мастера: внук И.К.Айвазовского, летчик-ас первой мировой войны К. Арцеулов, В. Брискин, Н. Немчинский, Л. Смехов (дядя актёра В.Смехова), конструктивист В. Стенберг (тоже возможна перетасовка внутри ряда, я Немчинского как художника в интернете не нашла, только как автора «Техники-молодёжи»), но Лодыгин среди них не затерялся. Многие его обложки, шрифтовые композиции и иллюстрации, особенно те, в которых присутствует футуристические здания и техника, производят впечатление и сегодня. Одна из ярких работ, поражающая своей временной привязкой, – реактивная ракета, штурмующая небо, опубликована на обложке июньского номера за 1941 год!

В годы войны Лодыгин остаётся в Москве. В 1943-м вступает в графическую секцию Московского Союза Советских Художников59. Сохранилось его заявление о приеме60, из которого узнаём ещё некоторые подробности: о работе в бюро печати при музее Охраны материнства и младенчества61, Воениздате и участии на выставках АХРР, общества «Жар-цвет», на выставках за рубежом.

Действительно, Лодыгин был экспонентом немногих, но значительных художественных выставок. И судя по работам, упомянутым в каталогах6263, во второй половине 1920-х годов он занимался не только иллюстрациями, но делал и станковые вещи. Затем принимал участие на зарубежных выставках советского искусства в Берлине (1930), Кёнигсберге (1932), Нью-Йорке (1933) и Лондоне (1934), показывая плакаты64.

Известно не менее 50 плакатов художника, сделанных на темы строительства, выборов в Советы народных депутатов, культуры быта, торговли и производства, охраны труда, гигиены, профилактики детских болезней. Конечно, много рутины, но куда ж без нее: лозунги, технические иллюстрации, изостатистика. Он оформляет научно-популярную65, военно-патриотическую66, санитарно-просветительскую67, детскую 68 литературу, а в конце жизни возвращается к фантастике – делает замечательные рисунки, обложку и форзац для «Затерянного мира» А. Конан-Дойля, изданного, увы, без указания имени художника, в серии «Библиотека приключений» (М., Детгиз, 1947)69.
Известны московские адреса художника. В начале 20-х – Спасский пер., 3, кв.1070 – нынешний Копьёвский переулок, недалеко от Большого Театра. Затем Лодыгин всегда указывал адрес издательства «ЗИФ»71: Малый Черкасский переулок, д.3/4 (позднее д.1), кв.59-а 727374. В этом же доме располагалось издательство «Детская литература», с которым Лодыгин также сотрудничал. Жил он там или давал адрес издательства для удобства, неизвестно.
С 20-х годов Лодыгин женат. Жена – Мария Яковлевна – намного пережила художника и умерла в начале 80-х.
Детей у них не было. В 30-е годы долгие дружеские отношения, своего рода «интеллектуальный роман», связывали Лодыгина с коллегой по плакатной работе в ИЗОГИЗ, художницей Галиной Константиновной Шубиной (1902–1980).
По ее воспоминаниям, известным со слов внучки художницы А. Дмитриевой, которую благодарим за рассказ, Лодыгин был замечательным человеком высокой культуры, добрым, скромным, умным, хорошо образованным, знающим и ценящим искусство, хранившим в памяти большое количество стихов. 9 июня 1948 года Сергея Лодыгина не стало. Данные о времени смерти документально подтверждены архивом ЗАГСа Москвы и зафиксированы в некрологе: «9 июня с. г. в возрасте 62 лет 75(возраст указан ошибочно, С. Лодыгину было 56 лет) безвременно скончался старейший художник журнала «Техника — молодежи», член Московского отделения Союза советских художников Сергей Петрович Лодыгин.

Работая в журнале с первых лет его основания, Сергей Петрович был одним из тех людей, которые создали художественный облик нашего журнала. Читатели хорошо знают и любят блестящие работы Сергея Петровича. Его глубоко проникновенные рисунки, посвященные истории русской науки и техники, раскрывают перед молодым поколением благородный облик отечественных ученых. Племянник великого русского деятеля науки А. Н. Лодыгина — изобретателя электролампы, Сергей Петрович свой талант художника отдавал делу утверждения величия русской науки. С прекрасным пониманием существа дела он иллюстрировал статьи, посвященные достижениям советской наук» и техники. Его рисунки органически дополняли текст, в языке живописи раскрывая сущность сложнейших процессов, машин и аппаратов, помогая читателю проникнуть в мир высокой науки и техники наших дней. Произведения Сергея Петровича стали необходимой частью молодежного журнала. Художник горячо любил советскую молодежь. С подлинным вдохновением работал он на трудном и почетном поприще пропаганды научных знаний среди молодежи. И молодежь ценила старого художника. С каким волнением и радостью читал Сергей Петрович письма, исполненные благодарности, присылаемые в редакцию молодыми читателями! Лодыгин был прекрасным и отзывчивым товарищем, человеком высокой и благородной души, не жалевшим ни времени, ни сил на общее благо. Коллектив работников журнала «Техника–молодежи» глубоко скорбит об утрате замечательного художника и человека»76.

Прежде, чем поставить точку, зададимся вопросом, что в остатке? Блестяще одаренный молодой художник из волжской провинции, почти самоучка, мечтал стать «Русским Бердслеем» и стал им. Он не единственный, но, пожалуй, лучший из добившихся популярности. Но стать другим человеком невозможно. Лодыгину потребовались годы иллюстраторской и книжной работы, чтобы стать самим собой и выработать свой собственный стиль. И вся жизнь – на то, чтобы, растворившись в море журнальных страниц, книжных обложек, плакатов, иллюстраций и заголовков, научиться не афишировать эту уникальность и выжить, будучи на самом виду, но постоянно исчезая и, в конце концов, успешно исчезнув не только из сферы внимания художественной критики, но и, берите выше, из-под контроля и бдительного ока Большого Брата.

Только в 1967-м «художника Лодыгина» (именно так, без инициалов, воспроизводя подпись к плакату) вспоминают, включая его плакат «К учёбе, к станку, к общественной жизни» в юбилейное переиздание лучших отечественных плакатов. Тремя годами позже о Сергее Лодыгине рассказывает товарищ его юности В. Милашевский. Но в основном творчество Лодыгина становится уделом внимания коллекционеров, а с появлением интернета – блогеров – поклонников русского модерна и эротической иллюстрации. В последнее время ситуация начинает меняться. Появляются репродукции отдельных полиграфических работ художника – в изданиях, посвященных русской иллюстрированной периодике , «печатным картинкам революции» , художественной открытке и эротике Серебряного века (в последнем случае – без указания источника или анонимно). Наиболее подробная биографическая справка – в монографии М. Нащокиной.

Данная публикация готовилась к 120-летию художника, но уточнение даты рождения показало, что с юбилеем мы опоздали. Утешением может служить то, что в 2012 году совершенно неосознанно и по каким-то «промыслительным совпадениям» годовщина все-таки была отмечена (пусть и с привычными ошибками в датах жизни и отчестве) – публикацией работы Лодыгина и небольшой заметки о нем в родном для него Саратове и, главное, экспонированием двух его рисунков, впервые опубликованных в журнале «Столица и усадьба» в 1916 году («XXVIII век. Маркиза» и «XX век»), на выставке в Государственной Третьяковской галерее. Усилиями куратора выставки Олега Антонова работы Лодыгина заняли на экспозиции достойное место между работами совсем небезразличных для художника и по-разному связанных с его биографией П. Кузнецова, Г. Нарбута и Мисс (А. Ремизовой).

Лодыгин возвращается, а вместе с ним – возможность оценить его творчество по достоинству и, будем надеяться, разгадать остающиеся до сих пор нераскрытыми загадки его биографии.

http://atkarskgazeta.ru/article/1496



Источники статьи и ссылки на сайте



Комментарий модератора:
Валерия, спасибо за интересный материал.
Пользуясь "властью" модератора, разбила текст на абзацы, большие тексты (мое мнение) так читаются и воспринимаются легче.


Прикрепленный файл (С.П. Лодыгин1.jpg, 368580 байт<!--, скачан: 0 раз-->)
---
С просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
Tasha56
Модератор раздела

Tasha56

Россия. Москва
Сообщений: 11175
Регистрация: 14 июня 2008
Рейтинг: 13987 

valcha
[q]
Русский Бёрдсли
Исчезающий Лодыгин.
[/q]

Интересная личность. Помню в детстве разглядывала обложки журналов "Техника-молодежи" с его рисунками....были такие в кладовке.


Прикрепленный файл (Лодыгин1.jpg, 199869 байт<!--, скачан: 0 раз-->)
---
Вопросы по местам и фамилиям моих исследований, пожалуйста, крепите в ТЕМУ дневника
ДНЕВНИК (Леоненко, Ершовы, Томилины, Злобины..)
valcha
Долгожитель форума
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 22678
Регистрация: 2 мар. 2006
Рейтинг: 10216 


Tasha56 написал:
[q]
Интересная личность. Помню в детстве разглядывала обложки журналов "Техника-молодежи" с его рисунками....были такие в кладовке.
Фонд в РГАЛИ
[/q]


Посмотрела его фонд в РГАЛИ.
Переписка и иллюстрации.
Особенно к книжкам детской писательницы З.Н. Александровой. Тоже немного забытая?

Зинаида Николаевна Александрова (20 ноября (3 декабря) 1907, Санкт-Петербург — 1983, Москва) — русская советская поэтесса, журналист, переводчица.
Родилась в семье учителя. В 1919 году осталась сиротой и была отдана в детский дом. Окончила семилетку и пошла работать на прядильную фабрику им. С. Халтурина. Училась в Ленинградском техникуме печати.
Затем работала в редакциях многих газет и журналов. После ленинградского периода она некоторое время работала в рязанской газете «Путь молодежи». Потом перебралась в Москву, где стала заведующей редакцией отдела детской литературы в издательстве «Молодая гвардия». Затем трудилась в журнале «Искорка», в «Крестьянской газете», в журнале «Дружные ребята».
Похоронена в Москве на 10 участке Введенского кладбища.

Зинаида Александрова — автор около 70 поэтических произведений для детей. Детские произведения автора неоднократно переиздавались, вошли в хрестоматии, были положены на музыку и стали песнями.
Свои первые стихи начала писать ещё будучи в детском доме. Работая прядильщицей, продолжала писать стихи. Подруги без ведома автора послали их в журнал «Работница и крестьянка», некоторые из них были напечатаны в 1926 г. Вскоре вышли две её книжки — «Полевой Октябрь» и «Фабричные песни» (1928).
Дебют поэтессы в детской литературе относится к 1930—1931 годам. В 1930 написала ставшую популярной детскую песенку «Ветер на речке». После этого стала писать для детей.
Для стихов и песен автора характерны многообразие тематики, непринужденность интонаций, мягкий лиризм.

Песни на стихи Александровой

«Маленькой елочке холодно зимой», (знакомо, до сих пор поют в д\садах!)
музыка М. Красева

Маленькой елочке
Холодно зимой.
Из лесу елочку
Взяли мы домой.
Из лесу елочку
Взяли мы домой.

Сколько на елочке
Шариков цветных,
Розовых пряников,
Шишек золотых!
Розовых пряников,
Шишек золотых!

Ветку нарядную
Ниже опусти,
Нас шоколадною
Рыбкой угости!
Нас шоколадною
Рыбкой угости!

Встанем под елочкой
В дружный хоровод,
Весело, весело
Встретим Новый год!
Весело, весело
Встретим Новый год!



«Бескозырка белая»,
«Гибель Чапаева».
Книжки
«Колхозная весна» (1932),
«Майка» (1933),
«Зима» (1933),
«Наши ясли» (1934),
«Мишкины соседи» (1936),
«Гибель Чапаева» (1937),
«Хорошо живется» (1939),
«Мой Мишка» (1940),
«У нас в саду» (1941).
«Топотушки» (сборник),
«Про девочку Да и мальчика Нет»,
«Невидимка»,
«Станция Весна»
«Смешные человечки»,
«Что взяла, клади на место!» и др.
.................
«Островок на Каме»,
«Салют»
....................
«Биография песни» (1934),
* В приморской станице. (Поэма, 1954).
Зинаида Александрова — популяризатор детской литературы народов СССР. Известны её переводы грузинских, украинских, литовских, еврейских поэтов, пишущих для детей.
Она была в семье единственным ребенком...
В 19-м году от туберкулеза умирает отец, а через год - мать...
Тетка отдала свою племянницу в детский дом - бывший Павловский институт.
К детдомовскому периоду относятся первые поэтические опыты З.Н.Александровой. В детдоме она закончила семилетку и пошла работать на прядильную фабрику им.Степана Халтурина. Продолжала писать стихи. Подруги без ведома автора послали их в журнал "Работница и крестьянка". Некоторые были напечатаны...
Работу в детской литературе Зинаида Александрова начала в 1930 - 1931 годах...
Всего З.Н. Александровой выпущено около 70 наименований книг - как отдельных стихов, так и (в большинстве) сборников...
Зинаида Николаевна не только писала.
Вся жизнь ее была тесно связана с работой редакций газет и журналов. После Ленинграда она некоторое время работала в Рязанской газете "Путь молодежи".
Потом перебралась в Москву, где стала работать заведующей редакцией отдела детской литературы в издательстве "Молодая гвардия". Затем трудилась в журнале "Искорка", в "Крестьянской газете", в журнале "Дружные ребята".
Много внимания уделяла З.Н.Александрова работе с литературной молодежью. Многие ныне хорошо известные поэты, пишущие для детей, назовут ее имя среди своих учителей. Другой большой и важный раздел ее работы - популяризация детской литературы народов СССР. Известны ее переводы грузинских, украинских, литовских, еврейских поэтов, пишущих для детей.
Время брало свое. В 1981г. у Зинаиды Николаевны случился инсульт. Ей стало трудно писать - рука не слушалась. Сохранились, однако, отдельные листочки, по которым можно было судить, что творческие возможности писательницы далеко не исчерпаны.
З.Н.Александрова была награждена медалями "За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны", "Ветеран труда", Ленинской юбилейной медалью, а также многочисленными Почетными грамотами.
Источник: Публичная библиотека
Подробнее:

А рисунки С.П. Лодыгина к ее книжкам изящны и воздушны
!

Прикрепленный файл (С.П.Лодыгин8.jpg, 66435 байт<!--, скачан: 0 раз-->)
---
С просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
Tomilina
Долгожитель форума

Tomilina

Москва - С. Петербург
Сообщений: 764
Регистрация: 27 апр. 2016
Рейтинг: 2135 

valcha
[q]
(...) к книжкам детской писательницы З.Н. Александровой. Тоже немного забытая?
[/q]

Великолепные стихи советской поэтессы читали сами, теперь читаем детям и внукам.



Раз-два-три-четыре-пять!

Раз-два-три-четыре-пять!
Будем пальчики считать
Крепкие, дружные,
Все такие нужные.

На другой руке опять:
Раз-два-три-четыре-пять!
Пальчики быстрые,
Хоть не очень чистые!

Много пальчикам хлопот:
то играют в ладушки,
То зачем-то лезут в рот,
Книжки рвут у бабушки…

Переделав все дела,
Тянут скатерть со стола,
Лезут в соль и в компот,
А потом наоборот.

Пальчики дружные,
Все такие нужные!



Прикрепленный файл (img15.jpg, 51183 байт<!--, скачан: 0 раз-->)
---
Человек — существо азартное. Хорошего ему мало. Ему подавай самое лучшее.
Tasha56
Модератор раздела

Tasha56

Россия. Москва
Сообщений: 11175
Регистрация: 14 июня 2008
Рейтинг: 13987 


Недавно прочитала статью о его жизни, и как у многих русских людей, его жизнь, его судьба, оказываются не менее поучительными и значимыми...



Жаров Михаил Иванович - советский актер и режиссер театра и кино, Народный артист СССР

Однажды в 1872 году сторож Николаевского приюта утром обнаружил у дверей младенца в изящном кружевном конверте с голубыми бантами и прикрепленной запиской: "Назовите мальчика Иваном". Вполне вероятно, что мальчик был плодом любви какой-нибудь актрисы и знатного человека. В ту пору нередко молодые, которым не позволяли сословные приличия соединиться, оставляли своих детей именно в Николаевском приюте. Так и появился на свет отец Михаила Жарова - Иван.

Фамилию Жаров Иван получил от своей воспитательницы. Тогда в приюте существовало правило: каждая воспитательница брала на попечение трех воспитанников и обучала их профессии. Когда дети выпускались "в жизнь", они получали фамилию своей наставницы.
Мама Михаила Жарова - Анна Семеновна Дроздова - происходила из семьи бывших крепостных крестьян Смоленской губернии.

Детство

В начале 20 столетия детская смертность была все еще достаточно высокой. Не обошло это стороной и семью Жаровых. В младенчестве умерла их первая дочь - Надя. 27 октября 1899 года появился Михаил. Затем родилась Шура, она тоже умерла... После нее, в 1907-м, родилась Лида, в 1911-м - еще одна Шура, а потом - самая младшая - Нина.

Семья Жаровых жила довольно трудно. Иван Жаров работал печатником в типографии Бахмана. Туда же он устроил и сына Мишу. Мальчик работал наборщиком за 50 копеек в день. Со временем оцта повысили в должности - он стал агентом по типографским заказам. Финансовое положение в семье сталь чуть лучше.

В семье Жаровых все любили книги, любили искусство. Не удивительно, что юный Миша с детства устраивал во дворе театр, разыгрывая сценки с городовым и Петрушкой. Мечта о театре осуществилась в 16 лет…



Первые роли в театре и кино

В 1915 году шестнадцатилетнего Михаила Жарова приняли в театр "Опера С. И. Зимина". Рассказывает дочь актера Елизавета Жарова: "Знаете, есть такой штамп - "долговязый подросток с тонкой шеей". Вот таким и был 16-летний папа - худой, длинный, вихрастый. Он служил у Зимина на посылках: выполнял мелкие поручения, в частности, разносил билеты для бедноты…".

На сцене Михаилу Жарову доверяли роли бессловесных статистов. Впервые он появился перед зрителями в опере Кюи "Капитанская дочка". Михаил изображал инородца, который вылезает на сцену из-под забора и получает палкой по голове. На первом же спектакле Миша от удара потерял сознание и, придя в себя, твердо решил: "Буду артистом".

В том же 1915 году Жаров впервые снялся в кино. Произошло это случайно. В театр пришел человек из съемочной группы и пригласил всех желающих сняться в массовке кинематографического варианта оперы Римского-Корсакова "Псковитянка" с Шаляпиным в роли Ивана Грозного. Жаров боготворил Шаляпина. К тому времени он уже не раз участвовал в массовках спектаклей, где играл этот знаменитый певец. Теперь же представилась возможность поработать рядом с ним на съемочной площадке.

В фильме Михаил Жаров изображал опричника. Ему приклеили бороду, посадили на коня… В кадре промелькнул он лишь мгновение, да и то узнать его было достаточно трудно, но, тем не менее, это был его кинематографический дебют.



Революция

В 1916 году Жаров сделал попытку поступить в только что открывшийся театр-кабаре "Летучая мышь", но его не приняли. Тогда Михаил принял решение учиться. И здесь его ждала неудача. Сначала ему отказали в училище Малого театра. "У тебя каша во рту", - пояснил решение комиссии один студент, присутствовавший на экзамене. Затем последовал отказ в студии МХАТ. Вопрос о платном обучении отпадал сам собой - у Михаила ничего не было. Он вновь вернулся в оперный театр Зимина.

С присущим его возрасту восторгом, Михаил встретил революцию 1917 года. Вспоминает Елизавета Жарова: "Папа записался в народную дружину, получил какой-то мандат и с гордостью сообщил матери по телефону: "Мама, я народная милиция №10!" Но утром бабушка не пустила его "делать революцию": "Сиди дома, без тебя обойдутся!"".

Вскоре большинство студий были закрыты. Жаров, получив приглашение Владимира Тодди - режиссера Первого передвижного театра Красной Армии, отправился с выступлениями на Восточный фронт.

Первая жена. Сын

В 1919 году Михаил Жаров вернулся в Москву. Вернулся не один. Вспоминает Светлана Жарова (племянница актера): "В 1919 году дядя Миша привез с Деникинского фронта, куда ездил с агитпоездом, жену Дину, уроженку Минска. Родители были в шоке - Дина оказалась старше дяди, совсем еще мальчика, на два года! Недели две они проплакали, однако ни словом не упрекнули молодых. Когда дети спрашивали у матери совета при вступлении в брак, она рассуждала так: "Если скажу "да", а ваша жизнь не сложится - я буду виновата; если скажу "нет", и ваша жизнь тоже не сложится - снова виновата буду я. Поэтому поступайте, как считаете нужным. А мы с отцом всегда и во всем вам поможем"".

В 1921 году у Михаила и Дины родился сын Женя. Впоследствии он стал актером. Работал в Театре комедии имени Н.П. Акимова, снимался в фильмах "Человек в зеленой перчатке" и "Калина красная". Стоит отметить, что прокладывал себе дорогу Евгений сам, Михаил Жаров терпеть не мог блата и кумовства.



Театральная деятельность

Немного отучившись в Театральной студии Ф. Комиссаржевского, Михаил Жаров в 1921 году поступил в Рогожско-Симоновский театр имени Сафонова. Проработав там неполный год, он перешел в Театр Мейерхольда. Там он с успехом играл эпизодические острохарактерные роли: мадам Брандахлыстову ("Смерть Тарелкина", 1921), секретаря ("Учитель Бубус", 1925), денщика ("Мандат", 1925). Актер был уморительно смешон, азартен, напорист.

В 1926 году Жаров покинул Мейерхольда. Он работал в Бакинском рабочем театре (1926-1927 и в 1929 г.), в Казанском Большом драматическом театре (1928), в Реалистическом театре (1930), в Московском Камерном театре (1931-1938). Среди наиболее запоминающихся персонажей тех лет: нелепый домоуправ ("Зойкина квартира", 1927), балагур Васька Окорок ("Бронепоезд 14-69", 1927), демобилизованный буденновец ("Первая Конная", 1929), грубоватый матрос Алексей ("Оптимистическая трагедия", 1933).

Наиболее полно раскрылось актерское дарование Жарова в Малом театре, где он играл с 1938 года и до конца своих дней. Здесь ему доставались в основном роли классического репертуара: Мурзавецкий ("Волки и овцы", 1941), внушительный Городничий ("Ревизор", 1946), неуемный Прохор ("Васса Железнова", 1952), пьяница Иннокентий ("Сердце не камень", 1954), злобный, невежественный Дикой ("Гроза", 1962).



Вторая жена

В 1928 году Жаров встретил актрису Людмилу Полянскую и ушел из семьи. Рассказывает Светлана Жарова: "Перед этим он объяснился с матерью, и мать сказала так: "Миша, Дина - моя дочка, и она останется со мной. Женя - мой внук, и я позабочусь, чтобы он никогда ни в чем не нуждался. Заботься о нем и ты. Если захочешь, чтобы я познакомилась с твоей новой женой - приду. А теперь уходи". И Михаил Иванович ушел.

Сначала они с Люсей Полянской жили в коммуналке. Потеряли двух сыновей - они умерли младенцами. С ростом популярности появились деньги, дядя получил квартиру в центре Москвы. Ее Михаил Иванович заполнял предметами своей страсти - книгами".



Кино. 20-е годы

Еще в середине 20-х годов Михаил Жаров начал сниматься в кино. Первую большую роль - красноармейца Егора, изменившего жене с молоденькой девушкой, - Жаров сыграл в 1925 году в фильме "Дорога к счастью".

В основном же в те годы Михаил играл небольшие роли: половой в кинокомиксе "Мисс Менд", председатель Ревкома в драме "Два-Бульди-Два" и другие. Но и в небольших ролях он находил для своих персонажей выразительные характерные детали, сочные, яркие краски, наделяя всех - и отрицательных и положительных героев - общим качеством: все они великие жизнелюбцы, обаятельные, уверенно и по-хозяйски чувствующие себя в этой жизни. Не случайно, что уже в те годы Жарова считали непревзойденным мастером эпизода.

"Путевка в жизнь"

Настоящую славу Михаилу Жарову принесла роль Жигана в драме Николая Экка "Путевка в жизнь" (1931). Этот первый советский звуковой фильм рассказывал о коммуне для беспризорников. Жаров играл главаря воровской шайки, бандита-убийцу, сбивающего малолетних беспризорников с пути истинного. В роли Жигана артист умело использовал возможности звукового кино: играл на гитаре и пел, дал своему герою особый говор, демонстрировал своеобразное обаяние и все тот же шик.

Персонаж Жарова вышел настолько убедительным и живым, что даже воровской мир признал его "своим". Примечателен случай произошедший однажды с актером. Как-то в магазине у него украли кошелек. На выходе Жаров услышал, как один вор говорил другому: "Ты что, своих не узнал?". Кошелек был возвращен!

Кино. 30-е годы

30-е годы - расцвет всенародной популярности Михаила Жарова. В кино артист был нарасхват. Его приглашали самые известные режиссеры. У Владимира Петрова он сыграл веселого озорника Кудряша ("Гроза", 1934) и добродушного, неунывающего царедворца Меншикова ("Петр Первый", 1937), у Исидора Анненского - громогласного, пышущего здоровьем помещика Смирнова ("Медведь", 1938) и жизнерадостного учителя Коваленко ("Человек в футляре", 1939).

В фильмах Г. Козинцева и Л. Трауберга о революционере Максиме ("Возвращение Максима", 1937 и "Выборгская сторона", 1938) Жаров опять с шиком и обаянием сыграл отрицательного персонажа - конторщика Дымбу. По ходу фильма он пел знаменитую доныне песенку: "Цыпленок жареный, цыпленок пареный, цыпленок тоже хочет жить". Популярность его персонажа и песни была такой, что Жарову даже пришлось обратиться к правительству с просьбой выделить ему машину - появляться на улице он не мог, мальчишки дразнились: "Цыпленок жареный идет!".

Вот еще один случай, связанный с неслыханной популярностью Жарова. Как-то он отдыхал на юге и во время прогулки в правительственной резиденции повстречал Сталина. Артист постарался увернуться от встречи, но вождь игриво ему сказал: "А я вас знаю!". "Конечно, - растерянно буркнул Жаров. - Меня все знают".



Людмила Целиковская

В 1943 году на съемках музыкальной комедии "Воздушный извозчик" Михаил Жаров познакомился с актрисой Людмилой Целиковской. Рассказывает Светлана Жарова: "К этому времени в семье у дяди давно уже не ладилось. Люда Полянская предпочитала по вечерам раскладывать с матерью пасьянсы, и когда кормилец возвращался домой после двух смен в павильоне, то заставал скучающих дам и... никакого ужина. При этом теща делала еще недовольное лицо. Она болезненно гордилась своим высоким происхождением (правда, никто не знал, в чем оно состояло) и считала Михаила Ивановича с его родней плебеями. Дядя с женой и тещей жили в так называемом "лауреатнике" - вместе с Эйзенштейном, Черкасовым и многими другими известными деятелями культуры. А нелюбимая тещей остальная часть семьи Жаровых - отец, мать, племянницы и я в том числе, ютились в одной комнатушке на Дыкханской улице".

Естественно, что в такой атмосфере трудно жить любому человеку. И как раз в этот тяжелый для актера период он и повстречал Людмилу Целиковскую, которая была младше Михаила Ивановича на двадцать лет. Юная актриса была необычайно красива и кокетлива. В картине Михаил Жаров играл уже немолодого, отважного летчика Баранова, влюбленного в начинающую певицу, роль которой исполняла Целиковская. Любовь с экрана они перенесли и в жизнь.

Расставаясь с Людмилой Полянской Михаил Иванович поступил так, как поступал всю жизнь в подобных ситуациях: оставил бывшей жене большую квартиру на Тверской, не взяв оттуда ничего - даже свои любимые книги.

Рассказывает Светлана Жарова: "Когда много лет спустя Люся (Полянская) умерла, Михаил Иванович организовал похороны. На поминках дядя сказал ее приемному сыну, что хотел бы забрать единственное: свою библиотеку. Сообразительный мальчик тут же выдвинул встречное предложение: "Михаил Иванович, вы пропишите меня в этой квартире, и я отдам вам книги". Дядя побагровел, повернулся и молча вышел".

С Людмилой Целиковской Михаил Жаров прожил семь лет. Первоначально они снимали номер в гостинице "Москва", затем Михаил Иванович получил небольшую квартиру.

---
Вопросы по местам и фамилиям моих исследований, пожалуйста, крепите в ТЕМУ дневника
ДНЕВНИК (Леоненко, Ершовы, Томилины, Злобины..)
Tasha56
Модератор раздела

Tasha56

Россия. Москва
Сообщений: 11175
Регистрация: 14 июня 2008
Рейтинг: 13987 

Продолжение..



Фильмы военного времени

Помимо уже упомянутого "Воздушного извозчика" Михаил Жаров в период войны снялся еще в десятке фильмов: "Оборона Царицына", "Актриса", "Во имя Родины" (старый опытный солдат Глоба), "Юный Фриц" (Фриц), "Близнецы (Еропкин) и других. Фильмы разного уровня и с разной судьбой. К примеру, пропагандистский сатирический памфлет "Юный Фриц" так и не вышел на экраны. Зато комедия "Близнецы" (1945), где Михаил Жаров сыграл главную роль в месте с Людмилой Целиковской, имела большой зрительский успех многие годы.

Одной из самых ярких работ Жарова в период войны была роль Малюты Скуратова в исторической картине "Иван Грозный" (1944). Вместе с ним вновь снялась и Людмила Целиковская. Первоначально планировалось, что в фильме сыграет знаменитая балерина Галина Уланова, но Жаров настоял на кандидатуре своей молодой жены.

Специально для Целиковской Жаров взялся и за режиссуру, поставив военную комедию "Беспокойное хозяйство". О том каким режиссером был Михаил Жаров, вспоминает Александр Граве, исполнитель главной роли в фильме: "Держал всех крепко, но не тиранил. Да он и сам не терпел "наполеончиков". Работал с удовольствием, много придумывал, дорожил атмосферой фильма, прекрасной компанией актеров". Съемки фильма были начаты в самый разгар войны, а закончены в 1946 году.

В картине снималось целое созвездие актеров. Людмила Целиковская сыграла в фильме главную роль ефрейтора Тони, в которую влюблены два летчика - Герой Советского Союза Крошкин (Виталий Доронин) и французский офицер Лярошель (Юрий Любимов), которые навещают девушку между боями. Но она отдает предпочтение Огурцову (Александр Граве), который, успешно выполнив первое задание, ухитрился привести в часть пленных немцев. Сам Жаров с блеском сыграл старшину Семибабу, в роли диверсанта снялся замечательный актер Сергей Филлипов, в крошечном эпизоде дебютировал в кино Михаил Пуговкин. Играл даже Алексей Аджубей, зять Хрущова. Рассказывали, что Жаров, посмотрев на его работу, достаточно недвусмысленно предложил... сменить профессию.

Фильм подвергся нелицеприятной критике за безыдейность и потрафление невзыскательным вкусам зрителей, жаждущим лишь развлечения в кино. Зато среди зрителей он пользовался большим успехом, заняв седьмое место среди советских фильмов в прокате 1946 года.

Разрыв с Целиковской

Михаил Жаров очень любил свою жену, с удовольствием выполнял все ее капризы, даже покупал ей старинные украшения. Но после войны Целиковскую захватила новая любовь - она познакомилась с К. Алабяном, жившим с ними в одном дворе. Некоторое время Людмила пыталась скрывать свой роман, но Михаил Иванович был не из тех людей, кто узнает обо всем последний, и решительно порвал с ней. Этот разрыв закончился для него бессонницей, сердечными спазмами и микроинфарктом.

Рассказывали, что как-то Целиковская призналась друзьям: "О чем я жалею, так это о том, что рассталась с Мишей Жаровым. Он был в моей жизни самым настоящим".

Майя

Отдыхая в Истринском санатории, Михаил Жаров познакомился с семьей известных врачей Гельштейнов - Элиазаром Марковичем, Гиндой Хаимовной и их дочерьми Майей и Викой. Михаил Иванович, чей возраст к тому времени приближался уже к пятидесяти, безумно влюбился в Майю, которая была на тридцать лет его моложе. Влюбленный Жаров и сам казалось, помолодел, став предводителем молодежной компании: лес, костры, лодки, походы.

Не могла не обратить на великолепного актера и Майя. Вскоре она уехала сдавать экзамен в Москву. Там она вновь и вновь вспоминала о нем, накупила открытки с его изображением и сделала запись в своем дневнике: "Что мне делать? Я влюбилась в старого некрасивого артиста Жарова!.." Она и не могла предположить, что и немолодой актер питает к ней те же чувства.

Когда Майя вернулась в санаторий, Жаров рухнул перед ней на колени и заплакал: "Я знаю, что не должен вам это говорить, но я вас безумно люблю…". Вскоре он сделал ей официальное предложение.

Вспоминает сестра Майи Виктория Килинская: "В один из осенних вечеров 1949 года в нашей квартире раздался звонок. Я открыла дверь: на пороге стоял народный артист СССР Михаил Иванович Жаров собственной персоной. Наверное, в тот момент я бы меньше удивилась, увидев Ленина со Сталиным. "Вы Вита? А я…" - "Я знаю, кто вы!" - "Конечно, знаете. Меня вся страна знает. Но если серьезно, я бы хотел поговорить с Элиазаром Марковичем". Умирая от любопытства, я провела Жарова к отцу и плотно закрыла дверь.

Все, что происходило дальше, потом рассказал нам папа. Жаров, войдя в кабинет, встал на колени и попросил руки моей сестры. Проговорили они с отцом часов шесть. Дело закончилось распитием той самой заветной бутылки вина, припасенной Элиазаром Марковичем для замужества дочери".

Испытание характера

Михаил Иванович сделал предложение Майе в весьма непростое время. Как раз в этот период началась печально известная травля врачей-евреев. Одним из первых подвергся гонениям отец Майи Элизар Маркович. Сначала была статья в студенческой газете, обливающая грязью заслуженного профессора. Затем начались бесчисленные комиссии по проверке работы его кафедры. Элизар Маркович перенес несколько инфарктов, но каждый раз возвращался в институт - преподавал, писал статьи и учебники. В 1952 году он подал заявление об уходе, а в феврале 1953 года его арестовали. Была арестована и его жена.

Михаил Иванович и вся семья Жаровых повели себя очень достойно. Когда все отвернулись от семьи Гельштейнов, они одни поддерживали их морально. Мало того, Жаров приютил в своей квартире и сестру Майи Вику. В то время у Жаровых уже росла дочка Анюта, и Майя ждала второго ребенка.


Михаил Жаров с дочерьми Лизой и Аней

Все эти события не могли не отразиться на Михаиле Жарове. Руководство Малого театра сняло его с должности партийного секретаря. Вчерашние знакомые, еще недавно заискивающие и лебезившие перед ним, теперь отводили глаза, чтобы лишний раз не здороваться.

Но Михаил Иванович не только не изменил своей позиции, но на одном из собраний резко заявил, что от родителей жены никогда не отречется. Тогда начались угрозы по телефону…


Сцена из спектакля "Мои друзья", 1968 год

50-е - 60-е

Естественно, что ни о каких работах в кино или в театре в начале 50-х и речи не могло быть. Лишь после смерти Сталина, когда родители Майи были реабилитированы, Жаров начал вновь сниматься в кино.

Он сыграл Прохора в фильме-спектакле "Васса Железнова", Артынова в мелодраме Исидора Анненского "Анна на шее" (1954), Свиристинского в музыкальной комедии "Девушка с гитарой" (1958). Позже он появился перед кинозрителями, пусть в небольших, но ярких ролях: туповатого военного министра в музыкальной комедии "Каин ХVIII", снятой по сказке Евгения Шварца "Два друга", и циника Ухова в мелодраме Георгия Натансона "Старшая сестра". Театральная же публика никогда его не забывала и принимала всегда восторженно.



Анискин

Последним всенародным успехом Михаила Жарова стала роль деревенского детектива Анискина. Первый фильм об этом почти фольклорном персонаже, который так и назывался "Деревенский детектив", был поставлен в 1968 году режиссером Иваном Лукинским по одноименной повести Виля Липатова. Милиционер Анискин настолько понравился и публике, и критике, и начальству, что вскоре вышло еще два телефильма о хитроватом и добродушном сельском участковом: "Анискин и Фантомас" и "И снова Анискин".

Свой последний фильм "И снова Анискин" Михаил Жаров поставил сам. К тому времени он уже был тяжело болен, но перед камерой держался достойно. Следует заметить, что в последние годы у актера проявились и признаки "звездности". Жаров, очень болезненно относящийся к своей славе, своей фигуре, резко реагировал на оператора, если тот уводил от него объектив кинокамеры. Не случайно в фильме постоянно одни крупные планы Жарова. Но простим этому замечательному актеру, так немало сделавшему для советского кино, его небольшую слабость. Тем более, что картины об Анискине действительно и по сей день доставляют удовольствие зрителям, в том числе и его неповторимой игрой.

В декабре 1981 года, Михаил Иванович Жаров умер.
С его смертью из нашего искусства ушло обаятельное плутовство, симпатичная развязность персонажей, ушли шик и блеск актерского мастерства.


---
Вопросы по местам и фамилиям моих исследований, пожалуйста, крепите в ТЕМУ дневника
ДНЕВНИК (Леоненко, Ершовы, Томилины, Злобины..)
Tomilina
Долгожитель форума

Tomilina

Москва - С. Петербург
Сообщений: 764
Регистрация: 27 апр. 2016
Рейтинг: 2135 

Владислав Старевич
08.08.1882 - 26.02.1965

Режиссёр, сценарист, художник-постановщик. Биолог по образованию





Режиссер недолго жил в России: родился в Литве, большую часть фильмов сделал во Франции, а по рождению был поляком.
За славу в обоих направлениях мог бы, конечно, посоревноваться со Старевичем Александр Ширяев – балетмейстер, который несколькими годами раньше снимал маленькие кукольные танцы на пленку.



Про Старевича всегда интересно рассказывать. Как он изобрел кукольную анимацию?
Все началось с интереса к энтомологии и документальному кино. Он хотел заснять, как два жука борются за самку, а жукам не нравились осветительные лампы, и они отказывались свои брачные танцы совершать на камеру. Тогда Старевич решил документальную съемку фальсифицировать. Он взял у коллекционера-энтомолога жуков, поставил их в нужные позы и начал снимать покадрово, чуть изменяя позицию перед каждым поворотом ручки (тогда еще камеры с ручками были). Получилось отлично, очень правдоподобно. И Старевич вдруг превратился из документалиста в мультипликатора: придумывал разные пародийные истории и заставлял всяких жуков и тараканов эти истории на камеру представлять. Иллюзия получалась совершенная.

В такой тараканий и жучковый цирк в то время поверить было нелегко, не только русская публика была в полном восторге.
Потом Старевич переехал во Францию. Снял там среди прочего полнометражный кукольный фильм «Роман о Лисе» («Рейнеке-лис») в 1930-м году. В нем уже не жуки действуют, а очень натуралистичные куклы животных. Это был первый полнометражный кукольный мультфильм. Старевич сделал его практически в одиночку, помогали только дочери.



Спустя 80 лет, когда Уэс Андерсон сделал свою версию кукольного фильма о проделках хитрого лиса («Бесподобный мистер Фокс»), производство длилось несколько лет, обошлось в 40 млн. долларов и работали на нем сотни людей.

А еще в 1934-м году Старевич сделал легендарный фильм «Щенок-талисман», про который и Бертон, и Шванкмайер говорят, как про главный свой источник вдохновения. Наверное, не только на их работу «Щенок-талисман» повлиял.

Его «Месть кинематографического оператора» и «Ночь перед рождеством» (игровой фильм) вышли переозвученные, в сборнике старых комедий от «Госфильмофонда» в 2009-м году. К 100-летию русской анимации «Госфильмофонд» (а точнее, киновед Николай Изволов) сделал великое дело: оцифровал первый мультфильм Старевича — «Прекрасная Люканида, или Война рогачей и усачей». Дали фильму звук, добавили закадровый авторский текст (Старевичевское либретто, чтение которого, по предположению Изволова, и на сеансах того времени сопровождало демонстрацию фильма).



Фильмы Старевича были и остаются настоящим чудом. Их стоит посмотреть, потому что они – важная часть русской культуры, которой мы гордимся. Этих людей нужно знать и помнить и рассказывать о них нашим детям и внукам.

1912 — «Месть кинематографического оператора»
1913 — «Стрекоза и муравей»
1915 — «Лилия Бельгии»
[q]
Девочка в лесу нашла сломанную лилию и принесла ее дедушке, думавшему в это время об ужасах начавшейся мировой войны, — и сломанная лилия напоминает ему о несчастной Бельгии. В ответ на просьбу внучки рассказать сказочку — рассказывает ей о лилии.
Красивая мысль аллегорически рассказать о судьбе мученицы Бельгии, раздавленной натиском врагов, и передать светлую веру в ее близкое возрождение оригинально и красиво осуществлена г. Старевичем в картине «Лилия Бельгии».
Эта красочная аллегория поставлена Старевичем «трюковым» способом, требующим огромного искусства и терпения, в примитивных тонах детской сказки, и как таковая она безукоризненна в техническом отношении. Чрезвычайно интересны многие детали постановки аллегорических образов. Особенно удачна сцена наводнения. Невыдержанно лишь играет дедушка, не давший в начале скорбного образа печальника земли. Очень хорошо провела свою роль 7-летняя артистка, игравшая внучку. Картина, безусловно, интересна и для взрослых, как аллегория, и для детей.
[/q]

1932 — «Состарившийся лев»
1933 — «Щенок-талисман»



---
Человек — существо азартное. Хорошего ему мало. Ему подавай самое лучшее.
Tasha56
Модератор раздела

Tasha56

Россия. Москва
Сообщений: 11175
Регистрация: 14 июня 2008
Рейтинг: 13987 

Tomilina
Можно еще дальше продолжить тему о Старевиче.

Источник:
Российское зарубежье во Франции 1919-2000.
Л. Мнухин, М. Авриль, В. Лосская. Москва.
Наука; Дом-музей Марины Цветаевой.
2008...2010


СТАРЕВИЧ Ирина Владиславовна
(1907 Москва - 1992 Париж)


Сценарист, художник кино. Дочь В. А. Старевича, сестра Нины Стар
В 1919 эмигрировала с семьей в Италию, в 1920 переехала во Францию. Жила в Фонтенэ-су-Буа (близ Парижа). Соавтор, ассистент, помощник В. А. Старевича в осуществлении постановок его фильмов. В апреле 1989 в Париже участвовала в просмотре и обсуждении реставрированного фильма В. А. Старевича «Le Roman de Renard» (немецкая версия фильма «Роман о Лисе»).


Прикрепленный файл (viewImg.jpg, 643249 байт<!--, скачан: 0 раз-->)
---
Вопросы по местам и фамилиям моих исследований, пожалуйста, крепите в ТЕМУ дневника
ДНЕВНИК (Леоненко, Ершовы, Томилины, Злобины..)
valcha
Долгожитель форума
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 22678
Регистрация: 2 мар. 2006
Рейтинг: 10216 


Барютин Николай Николаевич, онъ же Амфиан Решетов.

Леонидова Тамара, искусствовед (Москва)

Барютин Николай Николаевич (1889 - 1960)
Тезисы к докладу.

В 1921 году к моменту создания «Маковца», Николаю Николаевичу Барютину было 32 года. Как известно, пригласил его в группу Алексей Михайлович Чернышев, издававший в свое время «Млечный путь», где ему была уготована роль литературного редактора журнала. В объединение он входил как поэт под псевдонимом Амфиан Решетов. (Его мама в девичестве – Мария Амфианова Решетова, т.е. это имя деда). Недолгий период сотрудничества с «маковчанами», не дает оснований судить о его литературной и издательской деятельности. У него был свой путь.

Николай Барютин родился в 1889 г. в Москве. Отцу, управляющего кирпичным заводом Николаю Тимофеевичу, век был отпущен недолгий, и реалистом 13-летний сын принял на свои плечи заботы о матери и четырех сестрах. Из реального училища он перешел на курсы бухгалтеров и, закончив их, в 1906 году поступил статистом и счетоводом в правление Московского страхового общества. Cестры благополучно закончили гимназию, все получили профессии. В жизни относились друг к другу бережно и помогали брату в трудные для его семьи годы. Большую помощь семье оказывал дядя – известный московский архитектор Иван Тимофеевич Барютин.

Барютин писал о себе в «Автобиографии» – «Один из «шанявцев». Отлично сдав экстерном экзамены на Аттестат зрелости, он поступил в Московский народный университет им.А.Л.Шанявского на историко-филологический факультет. Университет принимал в свои стены всех желающих учиться без раз¬личия национальности, вероисповедания и пола. Для поступления не нужно было иметь дипломов об образовании. Широкий спектр отраслей знания: обучение велось по 53 гуманитарным направлениям, в том числе иностранным языкам и юридическим специальностям, - и возможность учиться студентам - мужчинам и женщинам, без различия в политических убеждениях и отсутствие требования документов о политической благонадежности, привлекли в университет мелких служащих, учителей, ремесленников, квалифицированных рабочих.
Занятия проводились только вечером – с 17 до 22 часов. Таким образом, могли учиться и те, кто днем работал. Плата за слушание лекций была невелика: например, в 1915 г.– 40 руб. за год на академи¬ческом отделении и 6 рублей – на научно-популярном. Позднее плата и вовсе была отменена. Итак, Николай Барютин входил в круг поэтов-шанявцев, среди которых были С. Есенин, Н. Клюев, С. Клычков, П. Орешин, Д. Семенов¬ский и др.

Первые стихи, подписанные «Амфиан Решетов» появились в 1910 гг. в журналах «Весы», «Весна», «Петербургский глашатай», «Гюнемъ и gratis», «Млечный путь». И.В.Игнатьев (Казанский) - Председатель Ареопага Ассоциации эго-футуристов, редактор и издатель «Петербургского глашатая» с явным удовольствием печатал opus,ы молодого поэта.

Вскоре сам Решетов (Барютин) входит в редакционную коллегию журнала для безвестной молодежи «Млечный путь», основанный А.М.Чернышевым. Журналы свели его в те годы со многими начинающими поэтами, писателями и художниками: П.Антокольским, C.Спасским, А.Новиковым-Прибоем, М..Родионовым, В.Чекрыгиным, C.Герасимовым, В.Рындиным и др. Он был свидетелем триумфальных успехов и травли Б.Пастернака. Вот строки из его письма опальному поэту: «Всю черную неделю я претерпел вместе с Вами…Настанет, надеюсь, время, когда современники поймут, что политическим лидерам… не пристало одновременно с политикой заниматься художественной и литературной критикой».

Более того, редакция «Млечный путь», в 1918 году накануне закрытия издает его поэтический сборник символических стихотворений «Керосиновые лампы» с посвящением «Маме и керосиновой лампе».
«Сборник оставляет грустное впечатление. В нем нет солнца...При свете керосиновой лампы все вещи делаются скучными... Керосиновая лампа - это жизнь, земная жизнь, скучная и убогая, с детства знакомая... «Мама» - это то, что человек любит более всего в земной жизни и что согревает его...Это приют, привет, утешение... Он идет от содержания к форме. Его образы иногда раздражают своей неожиданностью и конкретностью.. Но они ему нужны. Его ритмы иногда раздражают своей негармоничностью и изломанностью. Но они ему необходимы... Их можно выразить неровной ломаной линией с острыми углами вроде «кривой» температуры над кроватью больного», - это лишь один отзыв о стихах, в котором автор назван «Поэтом записной книжки».

Его поэтическое творчество по достоинству было оценено лишь немногими поэтами и критиками. Широкому кругу читателей он почти неизвестен и никогда не переиздавался.

В 1915 учеба в Университете была прервана событиями первой мировой войны.
Барютин как ратник второго разряда был призван в действующую армию. Служил рядовым 8-го Сибирского стрелкового запасного батальона, который был расквартирован под Орлом, откуда был отправлен в Туркестан и находился в пограничном лагере под Ашхабадом. Погоны младшего офицера (прапорщика) он получил после учебы в Александровском военном училище в Москве, после чего служил в Ростове Ярославском, а затем с маршевой ротой отправлен на юго-западный фронт.

В Москву он возвращается в конце 1918 года и до весны 1921 служит в системе всеобщего военного обучения помощником казначея, библиотекарем, в 1921-23 гг. - библиотечным инструктором в Главполитпросвете.

В 1922 году А.М.Чернышев возобновляет издательскую деятельность и его детищем становится Журнал искусств «Маковец», художественный отдел которого ведет Николай Чернышев, младший брат издателя, а литературным редактором определяется Амфиан Решетов.
Вокруг журнала объединяются талантливые художники: Василий Чекрыгин, Артур Фонвизин, Николай Тырса, Александр Шевченко, Вера Пестель, А.Решетов привлекает яркие литературные имена: в журнале сотрудничают Павел Антокольский, Сергей Бобров, Борис Пастернак, Вера Ильина, Сергей Буданцев, Павел Флоренский.

«Пролог» - так называлась редакторская статья А.Решетова в первом номере журнала: «Наше искусство исходит из страстных потребностей души, собирающей одиночные лучи света, рассеянные рефлексующим мозгом современности. Мы видим конец искусства аналитического и нашей задачей является собрать его разрозненные элементы в мощном синтезе. Мы полагаем, что возрождение искусства возможно лишь при строгой преемственности и при безусловном воскрешении в нем начала живого и вечного. Наше искусство выходит из изобразительных фантазий, не из одного чувства формы, неизбежного для художника. Мы ощущаем природу не в виде обстановки, мы знаем ее в том истинном состоянии, которое открывается лишь с помощью глубокого постижения. Ее творческие проявления - наши общие, однородные, и мы переживаем в сосуществовании с природой ее как бы притаившееся от нас бытие...».

В феврале 1923 года готовится к выпуску в свет третий номер журнал «Маковец». В номере должны были быть опубликованы статья А.В.Шевченко «Наша художественная идеология», ученого П.А.Флоренского «О реализме», поэтов Н.А.Асеева «О современной поэзии», А.Решетова «О Хлебникове». Предполагалось ввести два новых раздела: художественной хроники и библиографии. Обложку с изобразительными элементами для 3-го номера готовил В.А.Фаворский, выполнивший ее в технике гравюры на дереве... Однако, третий номер журнала в свет не вышел... Успешно начатое издание журнала не стало залогом его долгожития: вышло всего два номера «Маковца». Объединение распалось в 1926 году.

В 1923 году Барютин работает бухгалтером в правление Всесоюзного текстильного синдиката, а в неслужебное время переводит французские романы.
Он счастливый семьянин, отец сыновей: Дмитрия -1921 года рождения, крестника Н.М.Чернышева и Андрея - моложе на 2 года.
В пору охватившего страну воинствующего безбожия Н.Барютин избирается членом церковно-приходского совета, т.н. «тройки». Кроме того, он и проживает с семьей в келье Симонова монастыря. Есть основания предполагать, что в эти годы Барютин работал над созданием музея. Известно о его дружбе с Апполинарием Васнецовым и на одной из картин «Симонов монастырь. Башня Дуло» изображены мальчики Барютина - Андрей и Дмитрий, картина датирована 1927 годом.
А 20 июля 1928 года Барютина арестовывали по обвинению в контрреволюционной пропаганде среди верующих и, хотя обыск в квартире улик не принес, приговорили к 3-х летней ссылке на Урал.

Первым пунктом ее стал глухой Туринск, печально известный местом ссылки декабристов Янтальцева, Оболенского и др., где ссыльный работал учетчиком на лесозаготовках. Не раз вспоминал он добрым словом Н.М.Чернышева за его подарок - фотоаппарат «Апланат». Заработок трудом фотографа, случалось, бывал основным доходом для семьи.

Три года провел Николай Николаевич Барютин на лесозаготовках... Летом 1931 года он с семьей поселяется в Уфе не попадавшей под «минус». В течение нескольких лет служит экономистом-плановиком в конторе «Союзтранса», на паравозо-вагоноремонтном заводе, заводе горного оборудования. Снова пригодилась специальность экономиста, плюс к этому он заканчивает курсы при Башгосплане. В отделах кадров заводов паравозо-вагоноремонтного и горного оборудования, контор «Союзмясо», «Союзтранс» может и сейчас хранятся личные карточки Барютина.
Его литературный опыт позволял работать и редактором в Башиздате. Он переводит М.Гафури, М.Тажи, Х.Кунакбая, М.Хая, других поэтов. Их охотно печатают, под ними - имя Барютина как переводчика. Он пишет о выставках, башкирских мастерах, о жизни художественного музея в газету «Красная Башкирия».

Нужно ли говорить, как заинтересовал его художественный Музей и работы его основателя М.В.Нестерова, но на предложение опубликовать результаты исследований раннего творчества художника ему отвечают: «Эта тема, как Вам должно быть известно, сейчас не представляет большой актуальности, особенно для журнала, задача которого - поднимать искусство художников-реалистов, поборников демократического и народного искусства». Так считали в журнале «Искусство» в 30-е годы, так отвечали ему в марте 1949 года... Статья увидит свет лишь в 7-м номере за 1958 год. Академик С.Н.Дурылин утешал: «Пренебреги. Этот рецепт я сам себе прописал, ведь из 3-х томов моего исследования о М.В.Нестерове в печати появилась лишь половина третьего тома «Нестеров- портретист». В Уфе в 1935 году написаны «Мои встречи с Хлебниковым», которые так же не были опубликованы.

В 2004 году издательство «Любимая Россия» в Первом Альманахе «Библиофилы России» опубликовало «Мои встречи с Хлебниковым».

В 1937 году жить стало невозможно – русские школы закрывались, семья покидает Башкирию. В Иваново он работал в редакции газеты “Всегда готов!”, являлся консультантом и внештатным сотрудников газет “Ленинец”, ”Рабочий край”, “Трибуна Палеха”, был библиографом в областной научной библиотеке. Регулярно публиковал статьи и рецензии об ивановских художниках, о проблемах народных промыслов Холуя, Мстёры, Палеха, о спектаклях Ивановского театра, о творчестве русских и зарубежных писателей (П. Ершов, Г. Успенский, М. Лермонтов, М. Горький, Анри Барбюс и др.) в местных и центральных изданиях. Несмотря ни на что, Николай Николаевич мужественно продолжает работать.

Он ведет обширнейшую переписку со многими научными учреждениями, отечественными и зарубежными музеям. Из писем видно, что все это время постоянно интересуется жизнью в Уфе. Так он несказанно рад известию о присвоении в 1954 году уфимскому музею имени М.В.Нестерова. Напомню, что свою коллекцию академик Нестеров подарил городу в 1913 году. Барютин переписывался и с самим Нестеровым. Он спрашивает сотрудников о состоянии коллекции и новых приобретениях. «Мне очень приятно, что моя заметка о ранних работах Нестерова доставила вам известное удовлетворение. Она приходится по вкусу многим моим коллегам, в том числе и С.Н.Дурылину, который и отправил ее в Уфу в надежде, что присвоивший имя Нестерова музей сможет опубликовать ее в виде отдельной брошюры», - пишет он З.И.Елгаштиной.

Переписку Николая Барютина с Нестеровым, основателем музея Ильей Бондаренко, вторым директором Юлием Блюменталем и другими несколько лет назад издали в сборнике «Археография Южного Урала» (Уфа, 2001).

В 1948 перешел в Ивановский научно-исследовательский институт текстильной промышленности (ИВНИИТП), работал продолжал работу над книгой по истории возникновения, развития и технологии ткачества на Руси, одновременно вел обширнейшую переписку с издательствами, библиотеками, учеными-историками и специалистами в этой области. «История возникновения и развития ткачества на Руси «Древнерусские ткачи и их ткани», «Набойка и окраска тканей в русском средневековье» - книги и статьи над которой он работал много лет. Собран уникальный материал, статьи и очерки написаны, отредактированы, получили отзывы специалистов из крупнейших НИИ и министерств. Рекомендация профессора С.Н. Дурылина и лестная рецензия о книге: «прекрасный содержательный труд» Н.Н.Барютина, представляющий «разносторонний и научный, и общественный интерес», заслуживает «скоройшего издания - не помогли монографии выйти в свет.
Барютину отвечали: «...автор взялся за составление научно-систематического очерка, не владея как следует марксистско-ленинской методологией исторического исследования». Ошибки ученому могли простить, но у Барютина они «свидетельствуют о незнакомстве с трудами классиков по национальному вопросу... а «гениальные труды И.В. Сталина по вопросам языкознания, не изучены и в основу не положены». Далее его обвиняли в том, что он преувеличивает роль Византии, а учение классиков марксизма-ленинизма о базисе и надстройке понимает крайне узко и примитивно и т.д.

И труд, фундаментальный, готовый к изданию, с огромным изобразительным рядом, ждет своего часа в архивных папках до сих пор...

В Иваново Барютина приняли в Союз художников, он продолжает сотрудничать с различными журналами и газетами. Пишет о художниках, о народных промыслах, о театре, о русской и зарубежной литературе в местной и столичной печати.
В свое время еще А.М. Чернышев подарил ему фотоаппарат «Апланат», который кормил его в ссылке, благодаря которому он собрал уникальные фотоматериалы по архивным и музейным коллекциям тканей....

И все это время постоянно интересуется жизнью в Уфе. Так он несказанно рад известию о присвоении в 1954 году уфимскому музею имени М.В.Нестерова.. «Мне очень приятно, что моя заметка о ранних работах Нестерова доставила вам известное удовлетворение. Она приходится по вкусу многим моим коллегам, в том числе и С.Н.Дурылину, который и отправил ее в Уфу в надежде, что присвоивший имя Нестерова музей сможет опубликовать ее в виде отдельной брошюры», - пишет он З.И.Елгаштиной.

В 1943-м Отдел по делам искусств назначает его заместителем директора по научной работе в Государственный Музей палехского искусства. Около трех лет он участвовал в экспедициях от областного музея по обследованию архитектурных памятников русского зодчества.

В конце 1950-х годов, в преддверии 45-летия основания «Млечного пути», его разыскали братья Чернышевы - народный художник СССР Николай Михайлович и Алексей Михайлович. Переписка согревала старых друзей теплом воспоминаний, помогала переносить боль участившихся потерь.

У многих русских поэтов судьба складывалась драматически, а то и трагически. Тех, «кто родился с душой поэта, у кого натуры особые, для людей и жизни часто не слишком удобные, современники понять были не в состоянии». В итоге - клевета, травля, нередко - забвение на долгие годы» Не стал исключением и поэт Амфиан Решетов, он же – Барютин Николай Николаевич, искусствовед и исследователь, переводчик и библиограф.

5 декабря 2007 г.

Амфиан Решетов

Тревожный закат

В небе тревожный закат.
Тучи в багряном вине.
Птицы на отдых летят.
Кто-то далеко-далеко,
Кто-то на белом коне
Скачет вдали одиноко.

Овцы на мглистой дороге.
Листья дрожат в полусне.
Сердце в великой тревоге.
В круге я темном и тесном,
Жажду я светлой струи,
Мысли о Нем, Неизвестном,
Тяжкие мысли мои.

Прикрепленный файл (IMG_2358.JPG, 1879956 байт<!--, скачан: 0 раз-->)
---
С просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
valcha
Долгожитель форума
Не историк! Просто diletto к истории имею.

valcha


Сообщений: 22678
Регистрация: 2 мар. 2006
Рейтинг: 10216 







Есть поэты, ищущие прежде всего прекрасной формы. Это поэты-художники, поэты-эстеты в чистом смысле этого слова. Содержание для них – только материал. Они берут его из действительности и из мира фантазии – безразлично откуда – преобразуют взятое, подчиняя его определённой форме. Это – творцы мира искусства над миром жизни. Их стихи близки музыке и пластике. Они очаровывают и дают утешение. Их ритмы можно выразить волнистыми линиями или геометрическими фигурами. Ваш брат не из их числа. Его цель не преображение, а выражение.
Он идёт от содержания к форме. Его стихи – интимная лирика… ваш брат типичный «поэт записной книжки», а не «поэт эстрады». Его образы иногда раздражают своей неожиданностью и конкретностью. Но они ему нужны. Его ритмы иногда удивляют своей негармоничностью и изломанностью. Но они ему необходимы…»
«Ваш брат», о котором говорится здесь – это поэт-символист Николай Николаевич Барютин. Что же заставило нас обратиться к творчеству поэта, малоизвестного даже специалистам-искусствоведам? Как биография коренного москвича пересеклась с нашим городом?..


..............
кто из ирбитчан открыл землякам ещё одно имя, ранее неизвестное?
Биографом Николая Барютина стала искусствовед Тамара Леонидова. Его фотография однажды случайно попалась ей на глаза, когда она работала с фондом личного архива московского архитектора Ильи Евграфовича Бондаренко, уроженца Уфы и первого директора художественного музея им. М.В. Нестерова. Фото Барютина чрезвычайно заинтересовало прежде всего своим адресом на штампике: «Ирбит, 1928 г. Ателье А.Р. Герман».
Более всего Тамару Леонидовну поражало какое-то мистическое совпадение географии мест проживания Н.Н. Барютина и собственных искусствоведческих интересов - это Москва, Уфа, наконец, Ирбит. Как будто бы судьба специально избрала её, чтобы открыть его имя из небытия. Работа с его архивами спасала в собственных трудных жизненных ситуациях, поиск хоть каких-то зацепок дарил неожиданные встречи.
В Ирбите Тамара Леонидова продолжила поиски материалов, которые свидетельствовали бы о пребывании здесь Барютина в далекие 1920-ые годы. Зная о том, что он имел в ссылке редкую по тем временам вещь – фотоаппарат «Апланат», просмотрела сохранившиеся местные издания тех лет, разыскивая журнальные репортажи с фотографиями. В кропотливой работе помогали краеведы, архивариусы, ирбитские старожилы. Их, в свою очередь, удивляла личность и судьба этого человека, поневоле оказавшегося здесь в ссылке.
В результате более чем десятилетней работы, собралось достаточно много биографического и творческого материала, чтобы воссоздать многогранный облик незаурядного поэта, историка искусства и художественного критика, переводчика, профессионального экономиста – Николая Николаевича Барютина.
«Его называли «поэтом записной книжки» - что не умаляет художественных особенностей его творчества, но указует на оригинальность его поэтического дара», - подчеркнула Тамара Леонидовна. Результатом ее многолетней работы стала книга-сборник «Свирель Феба».
Книга состоит из искусствоведческой повести «Горечь земной юдоли» о жизни творчестве Николая Николаевича Барютина, и собственно «Свирели Феба» - избранного из художественного наследия поэта-символиста Амфиана Решетова. Название же «Свирель Феба» сборник получил по одноименному стихотворению в прозе Амфиана Решетова.
Ну, а чём занимался столичный поэт в нашем городе? Зная, что он был владельцем фотоаппарата «Апланат», Тамара Леонидовна считает, что он был автором ряда фоторепортажей в газетах «Коммунар» и «Голос крестьянина». Зная склонность Барютина к литературной игре, она предположила, что газетные материалы по литературе и поэзии, сатирические стихотворения под различными псевдонимами, также принадлежат перу нашего героя. Уверена Тамара Леонидовна и в том, что Барютин принимал участие и в театральной жизни Ирбита, но что-либо найти пока не удалось.
А где жил Барютин в Ирбите? Краевед Владимир Константинович Аникин провёл целое расследование по этому вопросу. Выяснилось, что Ирбитская – вовсе не та Ирбитская, которую мы знаем сейчас. До 1934 года так называлась улица Кирова. Нумерация домов тоже была другой. Сопоставив ряд фактов Владимир Константинович пришёл к предположению, что дом № 24 находился напротив бывшего телеателье в районе озера. В этом доме было общежитие НКВД, где могли происходить встречи ссыльного поэта с родными.
В 1931 году ссылка закончилась. Николай Барютин написал в одном из писем так: «Ссылка дала мне многое. Прежде всего, она разрешила мне свободно мыслить, освободив меня от «белкиного колеса» московской жизни; она мне открыла глаза на вещи. О которых я раньше не хотел и не мог думать. Конечно, ссылка и этапы стоят немало здоровья, крови, нервов. Одиночество, материальная необоснованность, клеймо ошельмованного – всё это, конечно, не может не отразиться на психике. Принимаю это как очередной жизненный крест, свой собственный, от которого не откажешься и который нужно нести».
Впереди будут годы жизни в Уфе, Иваново и Палехе. Будет многогранная литературная и искусствоведческая деятельность, работы по истории возникновения, развития и технологии ткачества на Руси. А на ирбитскую землю Николай Николаевич более не вернётся. Ну, а мы ещё раз отметим, что Тамара Леонидовна открыла неизвестную страничку нашей истории. В центральной городской библиотеке «Свирель Феба» была представлена ирбитчанам. Народу было больше, чем ожидалось. Собравшиеся с интересом послушали Тамару Леонидовну и Владимира Константиновича Аникина, рассказавших об истории создания книги. Прошла акция по сбору средств на восстановление Сретенского собора. Она состоялась в присутствии мэра города Геннадия Агафонова и учредителей благотворительного фонда «Сретенский собор». От продажи книг было собрано 17 160 рублей и Тамара Леонидовна передает их в благотворительный фонд «Сретенский собор», который она возглавляла в течение двух лет. Намечено провести открытые уроки по мировой художественной культуре в школах. Книги «Свирель Феба» можно купить в Городской библиотеке и Музее народного быта (Революции, 25).

Вадим Буланов. 2012 г.

Прикрепленный файл (Решет1.jpg, 112822 байт<!--, скачан: 0 раз-->)
---
С просьбами об архивном поиске в личку обращаться НЕ НАДО!
митоГаплогруппа H1b
Дневник
<<Назад  Вперед>>[ <<<<< ] Страницы: 1 2 3 4 5 ... ... 8 9 10 11 12 * 13 [ >>>>>> ]
Модератор: Tasha56
Генеалогический форум ВГД »   Дневники участников »   Дневник Tasha56 »   Задушевные темы: о нас, о нем, и обо всем »   НЕПРИЗНАННЫЕ ПРИ ЖИЗНИ
RSS

Реклама от YouDo
Услуги на YouDo: ремонт слива ванны - отзывы.
YouDo: курьерские услуги Купчино - быстро и недорого.