Всероссийское Генеалогическое Древо

Генеалогический форум ВГД

На сайте ВГД собираются люди из многих городов и стран, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Генеалогический форум ВГД »   Поиск предков, родичей и/или однофамильцев »   П »   Па - Пе »   Петровский/Петровський,Петрівський/Пятроўскі/Piоtrowski
RSS

Петровский/Петровський,Петрівський/Пятроўскі/Piоtrowski

в настоящее время известные местности - кубанские станицы Бакинская и Старонижестеблиевская


<<Назад  Вперед>>[ <<<<< ] Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ >>>>>> ]
Модератор: Радомир
Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

Карточка награжденного к 40-летию Победы

Петровский Николай Васильевич

Орден Отечественной войны II степени

год рождения __.__.1915

Бакинская

№ наградного документа: 87

дата наградного документа: 06.04.1985

номер записи в базе данных: 1516928259

Общедоступный электронный банк документов
«Подвиг Народа в Великой Отечественной войне
1941-1945 гг.»

http://podvignaroda.mil.ru/
Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

Карточка награжденного к 40-летию Победы

Петровский Николай Алексеевич

Орден Отечественной войны II степени

год рождения __.__.1908

№ наградного документа: 77

дата наградного документа: 06.04.1985

номер записи в базе данных: 1516928241

Общедоступный электронный банк документов
«Подвиг Народа в Великой Отечественной войне
1941-1945 гг.»

http://podvignaroda.mil.ru/
Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

Записи о рождении и крещении Петровской (урождённой Михайлик) Матрёны Харитоновны в документах архивного фонда № 20 - Метрические книги церквей города Горячий Ключ – в метрических книгах Покровской церкви станицы Бакинская за 1909 – 1910 годы (фонд-20, опись-1, дело-60, 61) – не выявлено;
метрические книги Покровской церкви ст. Бакинская за 1911, 1912, 1913 годы в архив на хранение не поступали.
Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

По сведениям ГКУ «Крайгосархив» (Государственного архива Краснодарского края) в составе документов архивного фонда «Коллекция документов по истории революционного движения и Гражданской войны на Кубани и Черноморье», в «Воспоминаниях группы революционеров о революционной деятельности в ст. Бакинской в 1917-1920 гг.», составленных в августе 1957 года (Ф. Р-411. Оп. 2. Д. 409), имеются следующие сведения:

«В мае-июне 1920 года в Горяче-Ключевском (так в документе) районе белогвардейскими офицерами: Соколовым Владимиром Васильевичем, Петровским Василием Александровичем, Сахно, Самусь, Волынским и другими по сговору с бывшими атаманами и их приспешниками опять были организованы белозеленые банды, восставшие против советской власти, целью и задачей этих банд было вооруженное свержение советской власти» (Л. 13).

«Особую активность для ликвидации белозеленых банд проявил командир 3-го Кавэскадрона первого Кавполка отдельной Кавбригады IX армии т. Попович Афанасий Ефимович… В территории (так в документе) станицы Кутаисской на плантации Попандопуло т. Попович в поединке и жаркой смертельной схватке убил белого есаула Петровского Василия Александровича…» (Л. 13-14).

«…остатки банд бежали по горам и лесам, где их вылавливали, ликвидировали и уничтожали. В Ключевской главари банд были: Криворучко, Шашацкий, Тараник, главари Саратовской станицы: Самусь, Волынский, Жарко и др., Бакинской: Петровский В.А., Литвин В.Я., Кравченко Г.Л. и др.» (Л. 15).

В посемейных списках жителям станицы Бакинской Псекупского казачьего полка, получающим провиантское довольствие в 1866, 1867 гг. (Ф. 351. Оп. 1. Д. 173. Л. 63-90. Д. 269. Л. 79-86) сведения о семье Петровского А.А. отсутствуют.

Послужные списки Петровского Александра Аркадьевича и Петровского Василия Александровича в составе документов фондов «Штаб Кубанского казачьего войска», «Канцелярия управления военными делами Кубанского краевого правительства» (1917-1920 гг.) отсутствуют.
Вива
Долгожитель форума



Сообщений: 845
Регистрация: 2 апр. 2010
Рейтинг: 329 

Может кому пригодится:

Старое Армянское кладбище Кишинёва

HIPOLIT PIOTROWSKI
1849-1903 гг.

---
Ищу информацию по фамилиям:
Годило, Годлевский Черниговщина; Годило-Годлевские все и везде;
Семеников Ельнинского, ранее Дорогобужского уездов, Смоленской губернии;
Цуркан, Берсан, Левинский Ананьевский уезд, Херсонской губе
золотавина
Долгожитель форума

золотавина

Самара
Сообщений: 285
Регистрация: 19 янв. 2007
Рейтинг: 145 

в метрической книге Вознесенского собора г. Самара есть запись о рождении 3(5).10.1914г Сергия.
родители-поручик 3-й запасной артиллерийской бригады Александр Алексеевич Петровский и его жена Надежда Петрова
восприемники-студент Московского коммерческого института Владимир Ливериев Покидышев и жена вологодского мещанина Анастасия Яковлева Васильева
ф.32 оп.33 д.39

---
Кончевы (Симбирская губерния), Рекадзе (Самарская губерния), Золотавины(Вятская губерния), Дубовские (Ростовская область)
Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

БЕЛЫЕ СДАЮТ МАЙКОП
В час ночи члены рады предложили нам ужин в гостинице «Метрополь». Нам очень хотелось есть и спать.
Мы отправились ужинать. Давно мы не видели такого отлично накрытого стола.
В первые же минуты возник оживленный спор, и нам стало окончательно ясно, что происходит.
Противоречия между Деникиным и Кубанью не могли не сказаться на атамане Майкопского отдела. [108]
Власть Деникина и «кубанское отечество» находились по-прежнему во вражде. Генерал Данилов считал себя патриотом Кубани и после казни Калабухова был в оппозиции к Деникину. Меня он рассматривал как представителя КОЧ и, не имея достаточной информации, продолжал возлагать надежды на крестьянское ополчение КОЧ, которое может поддержать «кубанское отечество» в борьбе за «независимость». Вот в чем было дело.
В разгар ужина я услышал беготню в коридоре и заметил, что стоявшая у дверей охрана начала исчезать.
— Они собираются удирать из Майкопа, — шепнул мне Подгорецкий.
Не успел я ответить ему, как заметил, что члены рады взволнованно переглядываются и выходят в коридор. Я продолжал разговор с худым высоким казаком в серой черкеске, который заинтересовал меня заявлением о том, что он меня знает.
Не помню, что он мне говорил, но помню, что в какой-то момент, когда я огляделся, за столом, кроме меня, Подгорецкого и этого казака, никого не было. В это время вбежали два молодых офицера и, обращаясь ко мне, заявили, что хотят остаться.
— Что ж, оставайтесь, — неопределенно ответил я, еще не понимая, чего они от меня хотят.
Молодые люди щелкнули каблуками и убежали.
— Что там происходит? — удивился мой собеседник и тоже исчез, будто его и не было.
Вскоре вошел адъютант генерала Данилова. Он откозырял и передал мне записку. В ней было написано:
«После нашего с вами совещания у нас было свое военное совещание, на котором мы решили: ввиду того, что вы гарантируете жизнь семей офицеров и всех граждан, мы оставляем город без боя, а посему прошу принять меры к водворению порядка и принять город. Генерал Данилов»{44}.
Было от чего растеряться! Я показал записку Подгорецкому.
— Какая-то провокация! — шепнул он мне. [109]
— Передайте вашему генералу: пусть он даст в мое распоряжение сотню казаков, тогда я приму город, — сказал я, испытующе глядя на посланца.
При этом мне припомнился есаул, который взял мою листовку еще по дороге в Майкоп. Хорошо бы мне дали его сотню!
Адъютант снова откозырял и ушел.
Мы с Подгорецким бросились к окнам. Внизу по тротуару ходил часовой, вскинув на плечо винтовку.
В темноте слышалось ржание лошадей, скрип подвод, цоканье копыт. Нас обоих охватила дрожь, как перед боем.
— Эй! — решился крикнуть Подгорецкий. — Что там происходит?
И он отчаянно выругался. Под окном кто-то засмеялся.
— Деникин драпает.
— Давай снимай погоны, а то придут красные — из тебя котлету сделают, — добавил кто-то.
Эта простая фраза, сопровождаемая руганью, ясно обрисовала нам сложившееся положение. Мы поняли, что через Майкоп бежит деникинская армия, офицеры бросают оружие, срывают погоны, как это уже бывало неоднократно.
— Да, конечно, их гонит Конная армия, — сказал Подгорецкий. — Иначе не было бы такой паники.
— Здесь не меньше двадцати тысяч войск, — сказал я, наблюдая, как поток пехоты и конницы нескончаемой лентой течет по улице.
— Не меньше пятидесяти, — сказал Подгорецкий.
— Вот если бы перетянуть на нашу сторону сотню-другую.
— Казаков? Перетянешь их, как же... — возразил Подгорецкий.
— Видишь ли, не все казаки хотят воевать с большевиками.
— Да ну... Разве что бедняки, иногородние, а основной костяк не перетянешь.
— Это ты брось! Такие люди есть, — сказал я Подгорецкому. — И среди казаков тоже. Хотя бы этот есаул. Ты сам видел, что он взял мое воззвание.
В это время в комнату снова вошел адъютант [110] генерала Данилова и передал мне другую записку, на этот раз от есаула Петровского:
«Политическому комиссару Черноморской губернии господину Шевцову.
Атаман отдела приказал мне сообщить вам, что вы свободны, и просит вас как начальник своего отдела остаться пока в городе Майкопе и содействовать порядку и защите жителей и членов рады, оставленных у вас.
Старший адъютант Управления Майкопского отдела есаул Петровский»{45}.
Итак, генерал Данилов просил моей защиты для тех членов рады, которые были посланы заложниками. Надо сказать, что я тогда просто не думал о них.
Прочитав записку, я не совсем правильно ее понял, вынул револьвер и взглядом предложил проделать то же Подгорецкому. Адъютант побелел и отступил к дверям.
— Спрячьте оружие, — сказал он. — Вас никто не тронет. Я провожу вас на квартиру к генералу. Он вам все объяснит!
— Позвольте, — возразил я. — Я просил у генерала сотню казаков...
— Он вам сам все объяснит.
Я пожал плечами и положил револьвер в карман.
Только теперь, спустя 44 года, я узнал, что заложники были эвакуированы в Туапсе и затем в Краснодар.
Вот документ, который я обнаружил в архиве:
«Протокол № 6 заседания Кубано-Черноморского комитета РКП(б) от 9 апреля 1920 г. Постановили: запросить Майкоп о Шевцове, отправленном зеленой армией для переговоров о занятии Майкопа до прихода советских войск.
Вместо него заложниками в зеленой армии оставались прибывшие в Екатеринодар члены рады. Если Шевцов жив, членов рады отпустить и дать работу»{46}. [111]
Но тогда, конечно, никто не знал этого.
Когда мы шли по коридору, к нам присоединились два члена рады. Трудно было понять, что они говорили, так как от волнения, переполнявшего их, они говорили бессвязно. Я понял только, что один из них, рыженький, в котелке, с острой бородкой, председатель городской думы, лепетал:
— Мы решили передать власть профсоюзам, понимаете... профсоюзам...
Он вспотел от страха и усталости, был бледен, и глаза его бегали.
— Перестаньте нервничать и оставайтесь с нами, — сказал я.
Предлагая ему остаться с нами, я сам и понятия не имел, что с нами будет даже через минуту.
Когда мы вышли на улицу, нас обступила тишина. Тишина... Она удивила нас.
— Ушли. Все части ушли, — проговорил испуганно председатель думы, снимая котелок.
— Да! Уходят, — сказал я, многозначительно взглянув на Подгорецкого.
Действительно, улицы опустели. Ни одной воинской части уже не было видно. Управление также опустело, но генерал и в самом деле ждал нас в своем кабинете. Несколько офицеров и казаков окружали его.
— Идемте, я передам вам тюрьму, — произнес генерал, поднимаясь при нашем появлении.

* * *
Шевцов И. Б. Особое задание. — М.: Политиздат, 1965. — 144 с. с илл. (Издание второе, исправленное и дополненное). / Тираж 100 тыс. экз. // Литературная запись Т. Леонтьевой.

Аннотация издательства: В этой книге рассказывается о том, как под руководством партии большевиков рабочие и крестьяне Черноморья и Кубани, находясь в глубоком тылу деникинской «добровольческой» армии, боролись с врагом за установление Советской власти. Автор книги, Иван Борисович Шевцов, член КПСС с марта 1919 года, бывший член Реввоенсовета Красной Армии Черноморья, — непосредственный участник описываемых событий. На основе личных воспоминаний, многочисленных свидетельств товарищей и архивных материалов он повествует о той сложной обстановке, которая создалась на Черноморье и Кубани в 1919–1920 годах, о стойкости, храбрости, мужестве и героизме партизан и красноармейцев, поднявшихся с оружием в руках на борьбу с белогвардейцами.

Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

Часть II
КТО ВОЗДАСТ ?!
В РАБСТВЕ

10.
Я вам рассказывала о есауле Петровском? Неужели не рассказывала? Это же очень интересно! Но подождите, я сейчас: найду вам журнал... Вот он. Смотрите, журнал «Вокруг света», номер два за 1978 год. Вот тут на четвертой странице начинается рассказ «Нас водила молодость в сабельный поход». Все это о нас, о Майкопе, о есауле Петровском!
Он был моей первой любовью.
Когда красные стали подходить к Майкопу, их командование предложило казачьему атаману генералу Данилову и его ближайшему помощнику есаулу Петровскому сдать город. Данилов и Петровский согласились, но поставили условие: красные беспрепятственно пропустят белые части в Грузию.
Почему они сдали город? Думаю, понимали, что красные все равно город возьмут, и не хотели напрасного кровопролития. И еще у Данилова в Майкопе была семья, он не хотел подвергать ее опасности из-за боев. Ну, а Петровский... не из-за меня ли?
Вы хотите прочитать сами? Я вам дам журнал, только, милая Мира, обязательно верните мне его. Обязательно, хорошо?
...У нас два года стояли белые. Жили мирно. Всю страну под красными белые называли Совдепией. Сперва надеялись ее взять, победить красных.
Белые офицеры ухаживали за Леной. Один из них устраивал для нее верховые поездки, и мы научились ездить верхом. Ездили мы вчетвером. Сперва Лена, ее поклонник и есаул Петровский, а потом стали брать для Петровского, как пару, и меня. Я училась тогда в шестом классе гимназии, мне было шестнадцать, потом семнадцать лет. Лена уже кончила гимназию — восемь классов — и училась в педагогическом классе, чтобы получить право преподавать в младших классах.
Стали брать меня «для счета», чтобы получилось две пары. Вот так Петровский и обратил на меня внимание, хотя для него я была слишком юна: ему, наверное, около тридцати было — совсем уже сложившийся человек, дворянин, до войны кончил в Петербурге физико-математический факультет университета. Очень интересный — подтянутый, стройный, в черкеске с аксельбантами (это ведь были казачьи части).
Я в него влюбилась без памяти. Знаете, как это в юности случается? Поэтично, самозабвенно. Видела его я редко, он бывал часто занят, возможно, и не очень стремился форсировать наш роман. Жениться на мне он не собирался, а соблазнить такую юную девушку... на это он пойти не мог — он был очень порядочный человек. Отсюда, вероятно, и эта как бы отстраненность некоторая, ну холодность, что ли... А я, я только и мечтала о встрече с ним! Только и искала предлогов. И Лена знала, я ей говорила, как я его люблю.
Когда она вышла замуж, у нее бывали «светские приемы». Помню, в день ее рождения должны были быть офицеры и обязательно Петровский. Я мечтала увидеться с ним в гостях! А Лена — как всегда нечуткая — сказала мне: «Ты не приходи, а то будет тесно за столом, тут и свекра со свекровью надо пригласить (родители ее мужа были майкопские), человек двадцать будет... куда я тебя посажу?» Я не пошла. И проплакала весь вечер.
А теперь ей скажи, что так было. Она ответит: ничего подобного, ничего этого не было. Она не помнит.
Но мы с Петровским все-таки стали встречаться. Сперва как будто случайно, в парке. Какую я испытывала гордость, какое ликующее счастье, меня словно бросало внезапно в волшебную сказку. Вы себе только представьте. Мы гуляем с подругами в парке, с гимназистками, такими же, как я. И вдруг вдалеке вижу — идет он. Появился, приближается, и все знают — идет ко мне, к девчонке, как волшебный принц. Высокий, стройный, интересный, затянутый в белую черкеску. Подходит, здоровается со всеми, но смотрит только на меня. И мы с ним отходим и гуляем по парку, по дорожкам, по аллеям, и он со мной весело разговаривает, и все видят нас вместе. Потом темнеет, пора домой, мы находим моих подружек, вместе идем их провожать (как же они мне завидовали!), а последней он провожает меня, и там, возле нашей калитки, в темноте он целует меня... Потом мы стали назначать встречи.
Как-то, гуляя, мы зашли на кладбище, там были памятники погибшим белым офицерам. Петровский сказал с грустью:
— Что красные сделают с этими памятниками!
— А что они могут сделать? Ничего не сделают.
— Ничего? Да они здесь камня на камне не оставят!
— А будут они здесь?
— Надеюсь, что нет.
За городом, на пикнике, помню, я была рядом с ним. Он лег на траву навзничь, смотрел на небо. Я тогда близко увидела его лицо. Мелкие-мелкие морщинки и ясные голубые глаза.
Когда мы долго не виделись, я скучала, тосковала. Как-то, помню, очень долго его не было, я написала ему письмо: почему он не показывается? Я так скучаю... Он прислал мне записку — назначил встретиться в парке. Там на лавочке мы сидели рядом. Про мое письмо он ни слова не сказал (хотя я точно знала, что он его получил), спрашивал только: «Что ты делала это время? Тебе было скучно, ты обо мне скучала?» И ласково обнимал меня, заглядывая в глаза.
Потом на какой-то вечеринке у Лены он сидел на диване, а я — рядом с ним, близко. С моей стороны в кобуре у него был наган. Я осторожно расстегнула кобуру, вытащила наган, открыла его (я это умела, Петровский научил меня стрелять из нагана; он учил нас с Леной этому за городом), а там в магазине — семь пуль. Я вытащила две, наган положила обратно в кобуру, так что Петровский и не заметил. Я взяла их на память.
Белые все надеялись, что красные не придут и, наоборот, это они оттеснят красных и дойдут до столицы. Но вот на карте флажки фронтов начали к нам приближаться, смыкаясь. Долго не было весточки от Петровского. Я опять писала, но ответа не последовало.
Помню, я пошла в баню. Возвращаюсь в платке, одета буднично, не так, как для него старалась одеться. И вдруг — Петровский! Неожиданно. Но только не в черкеске, а в светло-серой шинели с эполетами. Увидел меня, смеется: «Кого я вижу? Кто это?» Я смутилась оттого, что я в таком виде, хотела прошмыгнуть мимо него, а он все обратил в шутку: «Кто это — не узнаю! А... из маскарада?» (Так мы называли баню.) Но быстро посерьезнел:
— Вот ведь какие дела... Приближаются красные. Хочется надеяться, что боев здесь не будет. Но все может случиться...
Он спешил, шутливо отдал мне честь и ушел. Это было в последний раз, что я его видела. Теперь я понимаю — как раз тогда, вероятно, они с Даниловым начали переговоры с красными командирами, чтобы оставить город без боя... Ему действительно было не до меня. Когда белые ушли, подруги меня спрашивали:
— Петровский простился с тобою?
А я лгала:
— Конечно, простился. Прискакал на лошади, соскочил, простился и уехал.
Но он не простился.
Тогда у них была достигнута договоренность с красными: все белые офицеры, что пожелают остаться в городе (были там майкопские, которым война надоела), остаются, сдают оружие и будут жить мирно — красные обещали их не трогать.
Остался и муж Лены, он тоже был майкопский и страстно любил Лену, он не мог от нее уехать. Некоторое время красные соблюдали соглашение. А потом увезли всех этих офицеров на север и там расстреляли.
Вы спрашиваете, не сыграли ли роковую роль для Петровского те две пули, которые я незаметно вытащила у него из нагана на память? Нет, к счастью, нет. Петровский остался жив. Когда мы с Сережей были в Монголии, там среди старых иностранных журналов попадались и русские белогвардейские, вероятно, еще двадцатых годов; и вдруг в одном из них я наткнулась на фотографию: Петровский на верблюде, а рядом стоит Данилов. И подпись под фотографией: «Кавалеристы пересели на верблюдов. Русские офицеры на службе во Французском легионе».
Чтобы удостовериться, что не ошиблась, я взяла себе этот журнал, показала его Лене и спросила: «Кто это?» — «Да это же Петровский!» — воскликнула она.
И вот прошло четверть века... На ферме, я уже говорила, вохровцы жили отдельно, но часто толклись в нашем бараке, мы только и ждали, когда же они уйдут, чтобы хоть что-то сварить (если удавалось достать). И вот среди них был один такой Денисов, уже немолодой, лет пятидесяти с лишним, семейный. Среднего роста, слегка сгорбленный, на лице много мелких морщин, а глаза голубые, ясные. Я когда увидела его в первый раз, даже замерла — так он мне показался похож на Петровского, ну, конечно, постаревшего. Правда, моя память рисовала мне Петровского высоким, но это могло мне казаться в сравнении с коротеньким генералом, так что я могла ошибиться. Да и годы легли на плечи Денисова, ссутулив его. А чертами лица Денисов этот был ну прямо Петровский!
За это удивительное сходство я и приметила этого вохровца. Я старалась его «разговорить». Сперва он был полон презрения, пренебрежения ко мне — «врагине народа» (так я толковала его холодность), но постепенно стал поддаваться, смягчаться, рассказывать про себя все откровеннее. Стал заходить ко мне в каморку. Сядет на табурет и рассказывает, например, про то, что он почти никакого образования не получил и что выучился он вместе со своими детьми: им зададут что-нибудь в школе — он с ними задание выполняет.
Он говорит, а я, бывало, смотрю на него, и, наверное, был у меня какой-то особенный взгляд. Думаю иной раз — уж не Петровский ли это? Знаю, что невозможно, а иллюзия непреоборимая.
И вдруг пришла к нам проверка, просто неожиданный «шмон», как в лагере говорят.
Была там одна женщина, которой все давали прятать свои вещи, Пронина. Она вроде бы за это даже какую-то мзду получала. Может быть, спрятано у нее было что-то недозволенное, только когда это нашли, разнос устроили страшный, и ее посадили в карцер.
А мне тоже приносили вещи, чтобы я сохранила, думали — у меня целей будет: каморка моя запиралась.
И вот шмон, и нашли у меня эти вещи.
— Это что?
— Это не мое! — говорю.
Ну и давай на меня орать: такая-сякая! Начальство орет и Денисов, подобострастно, в тон ему — чтобы угодить.
— А она, как Пронина, — говорит, — в карцер захотела.
Я слушаю и ушам своим не верю: запросто, по мелочи — ну было бы еще что-то серьезное! — взять и предать меня так подло, так походя!
Поорали-поорали, вещи чужие забрали, но в карцер меня не посадили. На следующий день я выхожу во двор. Идет Денисов. Я обычно всегда приветствовала его: «Доброе утро!» — и он отвечал мне. Но на этот раз я ни слова, даже не посмотрела в его сторону. Он, конечно, это заметил и, думаю, понял — почему.
И вот в тот же день я была на ближней летовке. Вдруг на подводе мчится Бынчукша, жена нашего начальника, и ко мне:
— Ой, Ивановна! Поихалы швыдче — Денисов застрелился!
Я не поверила:
— Денисов? Не может быть!
— Ой, ничего не знаю! Тильки швыдче, швыдче!
Приезжаем. Лежит в холостяцкой казарме. Выстрелил себе в рот из винтовки, часть черепа сзади снесло, все залито кровью.
— Ну, — говорю, — тут мне делать нечего, тут и смерть констатировать не надо — холодный труп. — И ушла.
Чувствовала я себя так, будто это в меня выстрелили. Я была озадачена, сражена. До сих пор не понимаю этой смерти... Может быть, это было как-то связано с его малодушием накануне, во время обыска? Или, может, совпало с чем-то другим?
Не знаю... Мне мерещится иногда, что и вправду это был Петровский — что-то невозможное, мистическое... Чем не сказка, а? Вот такой странный случай.

* * *

Яковенко М.М. Агнесса : Устные рассказы Агнессы Ивановны Мироновой-Король о её юности, о счастье и горестях трёх её замужеств, об огромной любви к знаменитому сталинскому чекисту Сергею Наумовичу Миронову, о шикарных курортах, приёмах в Кремле и... о тюрьмах, этапах, лагерях, - о жизни, прожитой на качелях советской истории / НИПЦ "Мемориал". — М. : Звенья, 1997. — 229 с. : ил. — 1000 экз. — 20,5 см.

Текст книги соединяет в себе элементы и мемуаров в чистом виде, и литературной записи, и романа. Увлекательное повествование - общее творение двух талантливых женщин - рассказчицы и автора - Миры Мстиславовны Яковенко.

http://www.memo.ru/history/agnessa/Chapt2a.htm
Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

В соответствующих сообщениях данной темы добавил восприемников Петровских Василия Александровича, Петра Васильевича, Михаила Васильевича и Василия Васильевича.

Кроме того, для Василия Александровича добавлены священник и и.д. псаломщика.
Петровский
Участник



Сообщений: 94
Регистрация: 27 мар. 2013
Рейтинг: 48 

Запись о рождении Петровского Николая Васильевича

В метрической книге Логгиновской церкви станицы Ключевой Кубанской области для записи родившихся, браком сочетавшихся и умерших на 1914 год (в Архиве Горячего Ключа: фонд – 20, опись - 1, дело – 27, листы – 223, 224) имеется запись о рождении 17 ноября, крещении 6 декабря Николая.

Родители - урядник станицы Бакинской Василий Александрович Петровский и законная жена его Александра Еразмовна, оба православные.

Восприемники - станицы Ключевой урядник Лука Феоктистович Клименко и станицы Ханской войскового старшины дочь Ольга Филипповна Косинова.

Таинство совершали священник Моисей Тырышкин с псаломщиком Иваном Голубинским.
<<Назад  Вперед>>[ <<<<< ] Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ >>>>>> ]
Модератор: Радомир
Генеалогический форум ВГД »   Поиск предков, родичей и/или однофамильцев »   П »   Па - Пе »   Петровский/Петровський,Петрівський/Пятроўскі/Piоtrowski
RSS